Чтение онлайн

– Вон они! – заметил Вторуша по правую руку бродящих среди кустарника оседланных коней.

Путники повернули туда и вскоре увидели расстеленные на земле ковры с яствами и кубками, возлежащих там мужчин и женщин в дорогих парчовых нарядах. То есть в парче были женщины – охотники выглядели куда скромнее. Обычные суконные кафтаны без опушки, стеганые куртки; пара холопов – в тегиляях. Женщин было всего три, охотников, не считая холопов, пятеро.

Князя Друцкого Зверев узнал сразу – по жалкой седенькой бороденке. Это определение не имело ничего обидного: седых волос на бороде старинного лисьинского недруга

было столько, что не хватило бы намотать на одно бигуди. Впалые щеки, глаза, острый нос, непонятная худоба заставляли заподозрить у него что-то из онкологического списка. Как раз рак имеет привычку иссушивать человека, словно пожирая его изнутри. Князь зябко кутался в коричневый кафтан с высоким воротником, лишний раз подтверждая подозрения Андрея. Ну а с треугольным заостренным лицом, в стеганке, подшитой на плечах кожей, был, разумеется, Федор Друцкий.

– А вот и Василий Ярославович пожаловал, – приподнялся князь. – Присаживайся к нам за стол, боярин, пусть скакуны твои отдохнут после долгого перехода. Откушай, чем Бог послал.

– Благодарствую, Юрий Семенович, – спешившись, поклонился Лисьин. – Дозволь и мне поделиться, чем хозяюшка моя в дорогу снарядила…

Боярин кивнул, холопы споро расстелили ковры, начали расставлять на них кубки, кувшины, раскрывали лотки с убоиной, запеченными заячьими почками, птичьей печенью и желудками, пирогами с рыбой, капустой, грибами, репой.

– А вот кагор французский, очень я его уважаю, Юрий Семенович. Не желаешь отпробовать?

– Отчего и не попробовать, коли добрый человек угощает? Ты присаживайся, боярин, гостей ты моих знаешь, не раз в походы вместе ходили, а вот супругу впервые, мыслю, видишь. Анастасия, сердечная моя. – Одна из женщин, всего лет сорока, кивнула. Неужели у старого князя такая жена молоденькая? – Это Прасковья, супруга сына моего старшего. А это Елена, доченька моя старшая…

Зверев понял, что драки, похоже, не будет, тоже спешился, отпустил сивому мерину подпруги и двинулся к коврам:

– Доброго вам дня, князья и бояре.

– И тебе долгих лет, младший Лисьин, – кивнул ему, чуть приподнявшись, Федор Друцкий.

– Боярин Лисьин, если верить переписным книгам, – поправил его Зверев.

– Нешто боярин? – удивился княжич. – Так за это надобно выпить. Здравицу боярину Андрею!

Присутствующие с готовностью подняли кубки, осушили, потянулись за угощением.

– Погода стоит удачная, – заметил князь. – Я намедни опасался, сгниет хлеб на корню. Ан Господь смилостивился, не оставил нас с пустыми амбарами. Так ныне припекает – овин не нужен.

– Да, внял Господь молитвам. Удалось нонешнее лето. Ан три года тому и заморозки дважды среди лета случались, и дождь весь листопадник шел. Как к весне кору есть не стали, прямо удивляюсь…

О погоде и сельском хозяйстве бояре могли говорить бесконечно, это Зверев уже знал. Более захватывающей для них и убийственной для него была только тема родственных связей. Встретившись на постоялом дворе, два совершенно незнакомых помещика могли часами перемывать отношения дядьев и дедов, сватьев и деверей, жен и братьев, пока, наконец, не оказывалось, что где-то как-то, через дальних кузин и троюродных дядюшек они все же являются родственниками – ради чего немедленно и устраивалась радостная пьянка.

Здесь рассуждения о погоде, репе и овсе тянулись

около часа и шли бы еще дольше, кабы Андрей не заметил сидящую за князем на сундучке пепельно-серую крупную птицу в кожаном колпачке. От лапы к боковой рукояти тянулся тонкий ремешок. Зверев поднялся, обошел ковры, присел перед сундучком:

– Какой красавец! Сапсан?

– А и верно, – хлопнул себя по коленям Юрий Друцкий. – Засиделись мы, бояре. Не пора ли и на охоту собираться?

Слово князя – закон. Все стали тут же подниматься, разбирать копей, усаживаться в седла. Княжич натянул на правую руку толстую кожаную рукавицу, пересадил на нее пепельного сокола, с ним запрыгнул на коня. Рядом тут же закрутился низкий лохматый пес, похожий на пуделя.

– А ты чего без птицы? – поинтересовался Федор Друцкий у Зверева.

– Не любитель я соколиной охоты, – подобрал поводья Андрей. – Мне нравится самому зверя брать, сопротивление его рукой чувствовать, клыки рядом видеть, рычание на лице ощущать. А с соколом что, только смотреть со стороны остается.

– Э-э, боярин, так ведь есть на что посмотреть! – громко засмеялся княжич. – Знать, не видел ты настоящей птицы, не видел настоящего боя, охоты настоящей. Ну да сегодня глянешь! Ату!

Широким шагом Друцкий поскакал вперед, Андрей пристроился чуть сзади справа, с любопытством ожидая продолжения, две женщины – супруга княжича и сестра – немного отстали с левой стороны, там же пристроились еще двое бояр. Остальные, видимо, остались с князем и Василием Ярославовичем. Скорее всего, у Юрия Семеновича был еще сокол. А может, и не один. Князь все-таки.

Собака, вырвавшись вперед на полсотни метров, пошла змейкой, поводя носом и пробивая телом кусты. Друцкий снял с птицы шапочку, высоко поднял руку. Сокол расправил крылья, хрипло клекотнул, спрыгнул с перчатки и начал набирать высоту. Вскоре он занял место высоко над головой хозяина, паря на высоте выстрела из лука. Внезапно пес замер посередине зигзага, приподняв одну лапу и вытянув морду. Охотники подскакали чуть ближе, княжич решительно приказал:

– Ату! – Пес прыгнул вперед – из травы вырвался и помчался над самой землей коричневый комок. – Перепел!

Не прошло и нескольких секунд, как сверху па птицу упал стремительный хищник, и все было кончено. Княжич нагнал сокола, усевшегося в кустах, спрыгнул, протянул птице кусочек мяса. Та перебралась на перчатку, принялась клевать. Свободной рукой охотник перебросил добычу в сумку, вернулся в седло. Сокол как раз доел угощение, снова взметнулся ввысь. Через несколько минут из кустов вылетела новая перепелка. Падение, удар – и еще теплая дичь отправилась вслед за первой добычей.

Сокол взмыл в небо – и песик вновь забегал среди кустарника. Но охотничье счастье отвернулось от соколятников. Минуты уходили одна за другой, складываясь в десятки – а трава словно вымерла, в кустарниках не пряталось ничего живого. Птица внезапно спикировала вниз, ударила собаку крылом по спине. Та в ответ недовольно тявкнула.

– Ты видел? – оглянулся на Зверева княжич. – Наказывает! Дескать, добычи долго не находишь! Ну, Чегол, ну, забияка!

Наконец собака снова замерла в стойке. Сокол ринулся вперед, не дожидаясь команды, пес тоже сунул морду в кусты. Громко захлопали крылья, и крупная птица начала набирать высоту, вытянув длинную шею.