Чтение онлайн

Владыка почувствовал, что его приспешник Боливар рядом. Он перекинул массивные ноги через боковые стенки старого шкафа, со скрипом опустил их на пол и выпрямился. Комья земляного ложа липли к его телу, и, по мере того как Владыка двигался, короста глины и отмершей кожи, отваливаясь, падала ему под ноги большими кусками. Обычно гладкий вампир восстает со своего ложа чистым, словно человек после ванны.

Владыка содрал с тела корки отжившей плоти. Тварь давно поняла, что не сможет быстро и свободно передвигаться, если не будет мало-помалу сбрасывать с себя мерзкую изуродованную кожу. Эта оболочка долго не протянет. Боливар, стоявший

на изготовку возле неглубокой траншеи, которая служила выходом из этого подземелья, обещал быть приемлемым вариантом: он вполне подходил в качестве кандидата для новой физической оболочки Владыки, хотя бы и временной, – это даже сделало бы ему великую честь. К тому же Боливар отвечал главному условию, непременному для потенциальной оболочки: у него не было ни родных, ни близких, которым он должен был бы хранить верность. Но в то же время Боливар только-только вступил во вторую стадию эволюции. До зрелости ему было еще далеко.

Оболочка может подождать. Должна подождать. У Владыки и без того было дел по горло.

Вампир двинулся вперед, показывая дорогу. Он согнулся в три погибели и, помогая себе локтями и когтями, принялся быстро карабкаться по длинному извивающемуся тоннелю, уходившему вверх. Боливар не отставал. Тварь вылезла в большую подземную камеру. Широкий пол ее устилал ровный слой мягкой влажной земли, словно бы здесь разбили прекрасный сад, только растения еще не дали всходы. Потолок в камере был достаточно высок – даже Владыка мог встать в полный рост.

Когда не видимое отсюда солнце ушло за горизонт и поверхность земли отдалась во власть ночной тьмы, почва вокруг Владыки зашевелилась. Появились маленькие конечности – ручонка здесь, тонкая ножка там, – словно сад и вправду ожил, и из-под земли полезли первые ростки. Наконец стали вздыматься детские головки, все еще волосатые. Некоторые лица ничего не выражали, иные же искажала гримаса боли, сопровождающей ночное перерождение этих юных существ.

То были слепые дети из автобуса. Это они вылуплялись из земли, по-прежнему незрячие, но отчаянно голодные, как новорожденные личинки. Дважды проклятые Солнцем – сначала их ослепили лучи светила, временно покрытого Луной, а потом смертоносный спектр ультрафиолетового излучения отказал им в праве на дневной свет, – эти дети должны были стать «щупальцами» Владыки, передовым отрядом его растущего ополчения. Обращение наделило их особым даром – благословенным или проклятым, как посмотреть: их способность к восприятию намного превышала то, чем располагали остальные представители клана. Особая острота чувств должна была сделать из них незаменимых охотников. И незаменимых убийц.

Узри!

Владыка приказывал Боливару. Вампир вложил в голову своего помощника картинку, совсем недавно увиденную глазами Келли Гудвезер в тот момент, когда вампирша столкнулась лицом к лицу со старым профессором на крыше дома в Испанском Гарлеме.

Тепловое излучение старика было прохладным, совсем сереньким, зато меч в его руке сиял так ярко, что Боливар невольно моргнул: мигательные перепонки опустились, сократив поле зрения до узких горизонтальных щелей.

Келли убегала по крыше. Боливар видел все словно бы из ее головы: как она, подпрыгнув, отскочила, как пустилась наутек, – до той секунды, когда Келли, перемахнув через парапет, стала спускаться по отвесной стене.

Здесь картинка исчезла, и Владыка вложил в сознание Боливара

нечто иное – инстинктивную, как у животных, способность определить местоположение дома, совмещенную с картой подземных путей сообщений, которая, пополняемая кланом, постоянно расширялась.

Старик. Теперь он твой.

Фет вышел к пристанищу бездомных еще до прихода ночи. В большой спортивной сумке у него лежали таймер для варки яиц и гвоздезабивной пистолет. Он нырнул под землю на станции «Боулинг-Грин» и по рельсам вышел к лагерю кротов у платформы «Саут-Ферри».

Там он некоторое время искал логово Безум-Ника, однако ни логова, ни самого Безум-Ника так и не обнаружил. После него остались лишь несколько щепок деревянного поддона и улыбающаяся физиономия мэра Коха. Впрочем, информации оказалось достаточно, чтобы Фет примерно представил, куда двигаться. Он повернулся и направился в сторону трубопровода.

Вскоре крысолов услышал шум, эхом разносившийся в тоннеле. Громкий металлический лязг, затем бормотание далеких голосов.

Василий вытащил гвоздезабивной пистолет и продолжил путь к петле «Саут-Ферри». Там он и нашел Безум-Ника. Тот, раздетый до грязного нижнего белья, пытался взгромоздить повыше свою жалкую софу – его коричневая кожа блестела от пота и влаги, сочившейся сверху. За спиной Безум-Ника болталась размочаленная косичка.

Его разобранная на части берлога тоже была здесь – в виде кучи мусора, в которой виднелись обломки других брошенных лачуг. Куча возвышалась прямо на путях, представляя серьезную преграду движению. Она доходила до полутора метров в высоту, а сверху для верности была придавлена обломками шпал.

– Эй, брат! – позвал Фет. – Какого черта ты здесь делаешь?

Безум-Ник повернулся. Стоя на мусорной куче, он более всего походил на обезумевшего художника. В потных руках Безум-Ник вертел обрезок стальной трубы.

– Время пришло! – заорал он, будто проповедник. – Нужно что-то делать!

На секунду Фет лишился дара речи.

– Например, пустить под откос поезд?!

– Вот именно, – кивнул Безум-Ник.

Откуда ни возьмись появились еще несколько кротов. Они неторопливо подошли к куче и уставились на творение Безум-Ника.

– Что ты наделал?! – воскликнул бродяга по имени Пещерник Карл.

Когда-то Карл был путевым обходчиком. Выйдя на пенсию, он понял, что тоннельный мир ему дороже всего на свете, и вернулся в свое любимое подземелье, подобно тому как отставной моряк возвращается в море, потому что не может без него жить. На нем был головной шахтерский светильник, и, когда Карл качал головой, луч мотался из стороны в сторону.

Свет фонаря не понравился Безум-Нику. Он выпрямился на верхушке своей баррикады и испустил боевой клич.

– Я, может, и юродивый, – возопил он, – но так просто меня не возьмешь!

Пещерник Карл и несколько других кротов приблизились к куче, чтобы разобрать ее.

– Стоит первому поезду сойти с рельсов, и нас выпрут отсюда раз и навсегда, – заявил Карл.

В мгновение ока Безум-Ник спрыгнул с кучи и приземлился рядом с Фетом. Василий распростер руки и сделал шаг к Безум-Нику – ему хотелось разрядить ситуацию, кроме того, он надеялся уговорить этих людей поработать на него.

– Ни с места… – предупредил Фет.