Загробье
Шрифт:
По кальке жить — какая это гадость,
Какая радость — прятаться на дне.
На огненно-краснеющих полянах
Без запаха и цвета на холсте
Гниёт мечта в почти заживших ранах,
Сухая жизнь в октябрьском листе.
Зарытые плоды даруют всходы,
Устало улыбаюсь я весне,
Подкапываю тесные проходы
И тело прячу радостно на дне.
Глубокой ложкой
Под снегом показались боль и грязь,
Ко мне им не пробраться, ведь себя я
Надёжно спрятал, мёртвым притворясь.
На жёлтый
По тетрадным полям пошёл ты,
Заполняя водой столбцы,
Торопясь проскочить на жёлтый,
Торопясь обрубить концы.
Будет спешка твоя напрасна,
Не успеешь ты сжечь мосты,
На табло загорится красный,
Проскочить не успеешь ты.
Будешь временем умерщвлённый,
Я всплакну, по тебе скорбя,
Загорится вдали зелёный,
Для меня он, не для тебя.
На рынке
Снуют осенние ветра,
Прогноз — плохой, дожди местами,
Пойду на рынок я с утра
За овощами и цветами.
За разговором приценюсь,
Сравню товар у продавщицы,
Над чем-то вместе посмеюсь,
Куплю ненужные вещицы.
На рынке встречу я тебя,
Невольно ты остепенилась,
Целуясь с кем-то и любя,
Ты ожила и изменилась.
Мы поболтаем о судьбе,
О том, что всё не так уж плохо,
Увижу старость я в тебе,
Печаль потерянного вздоха.
Нашлю тебе свою беду
И подарю свечу из воска,
Я попрощаюсь и уйду,
А ты останешься с авоськой.
Свеча неспешно догорит
До обречённого огарка,
Тебя покоем одарит,
Не выжить от её подарка.
Придёшь домой без задних ног,
Откинешь голову на спинку,
И это будет твой итог
Случайной встречи нас на рынке.
Снуют осенние ветра,
Прогноз — плохой, дожди местами,
Пойду на рынок я с утра
За овощами и цветами…
На самом деле
Снимаю
И залезаю на чердак,
Весна — иллюзия надежды,
На самом деле всё — не так.
Ты помнишь время золотое,
А вовсе было ли оно,
На самом деле всё — пустое,
На самом деле жизнь — говно.
Одежды тёплые надели
В последний раз и навсегда,
И никому на самом деле
Никто не нужен никогда.
Наверно
Кочую по жизни, ни труп, ни жилец,
Созвездие взорванных точек,
Упоротый овен, упёртый телец,
Прощания синий платочек.
Я знаю тебя, я не знаю себя,
Наверно, уже и не ст'oит,
Тебя воспеваю, по бывшим скорбя,
Я — выживший сперматозоид.
Взрывайся на клочья, гори всё огнём,
Большое безликое стадо,
Сгнивающий мир под себя не прогнём,
Наверно, уже и не надо.
Безоблачный вечер, в тумане огни
Тускнеют потерянным взглядом,
Они не бессмертны, и мы — не они,
А, может, оно и не надо.
И сколько их будет в глубокой норе,
Листов отрывных календарных,
Я — здесь, я — опять в ледяном ноябре
Среди духовых и ударных.
Какая приятная грусть и тоска,
Знакомая телу привычка
Меня потревожит за плечи слегка
И чиркнет промокшую спичку.
Речная вода превращается в лёд,
Садись ожидать снегопада,
Пушистых снежинок нам небо пошлёт,
Нам этого только и надо.
Не в силах сомнения в людях убить
На небе взрываются звёзды,
Не стану я больше искать и любить,
Наверно, уже слишком поздно.
Надрез
В теле сделан надрез,
Очень много надрезов,
Нужно мне позарез,
В подземелье я лезу.
Я — непрошеный гость,
Пригласить позабыли,
Позабытая кость,
Что когда-то любили.
Утираю слезу
С незнакомого глаза,
На поверхность ползу
За проклятьем и сглазом.
Ты поёшь о любви
В неопознанном теле,