Чтение онлайн

Где был, с кем совещался, что решил?

О времена, о нравы! Все, все видят

Сенат и консул, а злодей живет!

Живет? Не только. Он в сенат приходит

И рассуждает о делах правленья,

Меж нами взором жертву выбирая.

А мы, коль посчастливится случайно

Нам от его оружья ускользнуть,

Мним, что тем самым родину спасаем.

Но ведь когда-то были в Риме доблесть

И граждане, которые умели

Обуздывать преступного квирита

Суровее, чем внешнего врага!

Знай, Катилина, что уже издал

Сенат против тебя постановленье [92] .

Закон

и власть - все есть у государства.

За кем же остановка? Лишь за нами,

Кто в консульскую тогу облачен.

Вот уж двадцатый день ржавеет в ножнах

Стальной клинок сенатского декрета,

Хоть стал бы трупом ты, будь вынут он.

А ты живешь и гнусную затею

Не оставляешь, но осуществляешь.

Отцы, желал бы я быть милосердным,

Хотя опасность над страной нависла,

Но мне, увы, тогда себя пришлось бы

В преступном нераденье обвинить.

Уж лагерем враги отчизны стали

В ущелии, к Этрурии ведущем.

Число их возрастает с каждым днем,

А их главарь здесь, за стенами Рима,

Меж нас, в сенате сеть злодейских ков

Плетет открыто родине на гибель.

Да если бы я даже приказал

Тебя казнить на месте, Каталина,

Меня скорей бы стали все винить

В медлительности, чем в жестокосердье.

Катон :

Все, кроме тех, кто из того же теста.

Цицерон :

Но есть причины у меня помедлить

С тем, что давно бы надо сделать.

Тебя велю схватить я лишь тогда,

Когда любой распутник и преступник,

Ну, словом, человек, тебе подобный,

Сочтет мое решение законным.

Пока же хоть один среди живых

В твою защиту выступить дерзает,

Ты будешь жить, но жить, как ты живешь

Под неусыпной строгою охраной,

Без сил и средств вредить своей отчизне.

Довольно у меня ушей и глаз,

Чтоб за тобой и впредь следить, как раньше,

Хоть этого ты и не замечал.

На что же ты рассчитываешь, если

Ни ночь сокрыть не может ваших сборищ,

Ни стены заглушить не в силах шепот

Твоих клевретов, если все наружу

Выходит и становится известным?

Опомнись наконец и перестань

Стремиться к грабежам, резне, поджогам.

Ты не забыл, как я назвал сенату

Тот день, когда Кай Манлий, твой приспешник,

Возьмется за оружие? Не прав ли

Я был, определяя план и срок?

Предупредил сенат я, что намерен

Ты в пятый день после календ ноябрьских [93]

Предать нас всех мечу. Узнав об этом,

Уехало из Рима много знати.

Попробуй отрицать, что в этот день

Я не разрушил замысел

твой черный,

Держа тебя под бдительным надзором?

Ведь ты не мог и пальцем шевельнуть

Отечеству во вред и утешался,

Смотря на уезжающих, лишь мыслью,

Что крови нас, оставшихся, тебе

Довольно будет. Разве не мечтал

Ты ночью штурмом захватить Пренесту [94]

И разве, подступив к ней, не нашел,

Что я ее к отпору подготовил?

Не можешь ты содеять, предпринять

Или замыслить ничего такого,

Что до меня бы не дошло. Я всюду

С тобой, в тебе и впереди тебя.

Припомни вашу сходку этой ночью

Я не таюсь, как видишь, - в доме Леки [95] ,

Приюте и гнезде твоих клевретов,

Которые питают, как и ты,

Безумные злодейские стремленья.

Что ж ты молчишь? Заговори, и это

Тебя же уличит. Я вижу здесь,

В сенате, тех, кто был с тобою ночью.

О сонм богов бессмертных! Где же мы?

В каком краю и городе живем?

Какое государство населяем?

Здесь, здесь, отцы, меж вас и рядом с вами

В священнейшем собрании вселенной

Присутствуют те, кто готовит гибель

И мне, и вам, и городу, и миру,

Кто рад бы даже солнце потушить,

Чтобы свое потешить честолюбье.

А я, ваш консул, должен ежедневно

Смотреть на них как на сограждан честных,

Дела правленья с ними обсуждать

И оскорбить не смею даже словом

Тех, кто давно заслуживает казни.

Ты ночью был у Леки, Каталина,

Италию на части с ним делил,

Определял, кому куда поехать,

Указывал, кому остаться в Риме,

И намечал те городские зданья,

С которых надо начинать поджог.

Ты объявил, что сам уедешь вскоре

И что отъезду твоему мешает

Лишь жизнь моя. Тут три твои клеврета

С помехой этой вызвались покончить,

И двум из них ты отдал приказанье

Меня в постели до зари убить.

Но разойтись еще вы не успели,

Как я уж все узнал, созвал друзей,

Вооружил домашних и не принял

Твоих людей, чьи имена заране