Чтение онлайн

– А твоя семья – это пока что те, кто живут с тобой в родительском доме, солнышко! И гадание посулило тебе пять и мне пять. Значит, все верно, – пояснила Маруся дочери.

– Да будет так! – провозгласила бабушка. – Давайте-ка попробуем, какая картошечка получилась. Пахнет бесподобно! И там в костре еще несколько пакетиков осталось, но те уже просто так, без волшебства. Добавка. Достань, Маруся.

Что может быть вкуснее картошки из костра? Рассыпчатая, душистая, с солью… Как хорошо! И никаких страхов! Хотя бы в ближайший год. Пусть будет, как бабушка нагадала.

– Звезды падают! Звезды падают! Смотрите! Загадайте желание!

Счастливая

Алька руками тянулась к небу.

– Загадали! Только говорить никому нельзя, иначе не сбудется! – предупредила Мариша.

– Волшебная ночь! – улыбнулась Варя.

Когда все разошлись наконец по своим комнатам, Маруся, укладываясь, почему-то вспомнила про свои мысли у костра, про пентакли, про бабушкино волшебство. Она давно уже поняла, что никакие мысли просто так в голову не приходят. Надо бы посмотреть, что значит пятерка пентаклей. Почему пятерка – это понятно. Их было пять. А почему именно пентаклей? Тут она легко ответила себе, что человек, если встанет, расставив руки и ноги, сам уподобится пятиконечной звезде. Она набрала в поиске свой вопрос и получила сто тысяч ответов, которые сводились к тому, что искомая карта Таро обозначает возможную утрату любви, неудовлетворенность в эмоциональных связях и просто дефицит любви. Ключевые слова, относящиеся к пятерке пентаклей: любовник, любовница, супруга, друг, страсть, склонность, любить, лелеять, обожать. Карта хороша для любви, но не для денег.

Жалко, конечно, что денег много не обещают, подумала Маруся, зато чувств и сердечных отношений должно быть огромное количество. И забавно: ко всем из них подходит: и к Варе, с ее утратой любви, и к ней, Марусе, ждущей мужа, и к сестре, скучающей без своего Феди, и даже к Альке.

В этот момент в дверь к Марусе тихонько поскреблась дочка:

– Мам, а можно я с тобой сегодня посплю?

– Прыгай, сокровище, – пригласила Маруся. – Давай, пока папа не вернулся.

– Мам, а можно я скажу, что загадала, когда звезды падали?

– Нет. Не сбудется ведь!

– Хорошо. Тогда я тебя просто спрошу. Можно?

– Конечно.

– Ну вот если человек сказал, что позвонит, а сам не звонит… Он позвонит или нет?

– Вот ты о чем, моя маленькая! Что ж мне сказать тебе? Позвонит или нет? Я не знаю. Я ничего не понимаю в мужчинах. Я не знаю, что и почему происходит. Почему человек обещает позвонить или приехать, а потом не объявляется совсем. Никогда. Хотя обещал. Случаются странные вещи. Просто знай это. И не жди так, чтобы сердечко рвалось. Может быть, позвонит, может быть, не позвонит. Может быть, стерся твой номер, может, потерялся телефон. В любом случае знай: все к лучшему.

– А у тебя так тоже было? – жадно спросила Алька.

– Было. И я до сих пор не знаю ответа на один вопрос из времен моей юности. Но смотри: у меня есть любимый муж, вы. Все же к лучшему? Разве не так?

– Так, но… Но, может быть, он позвонит?

– Спи, моя радость, усни. Завтра будет новый день. И все произойдет, чему суждено. Спи.

Дочка уснула быстро. А Маруся лежала без сна, вспоминая свои давние вопросы. Как все в жизни повторяется! И она когда-то вот так же ждала, томилась, надеялась, не понимала…

Бабушка той весной сломала ногу. На даче

ее одну никак нельзя было оставить. Кроме того, у родителей случился переходный возраст: они все время ругались, хоть и старались скандалить «не при ребенке». А у Маруси оставались последние в ее жизни школьные летние каникулы. Последние. Других не будет. Она себе столько уже намечтала про них! И ей даже клятвенно обещали. Круиз по Средиземному морю – раз! И белые ночи в Швеции – два!

Никогда прежде ее не обманывали. А вот – обманули. И еще как! Все сошлось против нее: и судьба, и разлюбезные папочка с мамочкой.

– Марусь, будь человеком! С бабушкой просто некому остаться, пойми, – отчаянно убеждал отец. – Мы в раздрае, сама видишь. Бабушка беспомощна. Есть такое слово – «надо». В следующем году точно поедешь – обещаю!

– Ты в этом обещал, – отчаянно напомнила Маруся.

– Но кто же знал про перелом! – с горечью возразил папа.

Крыть было нечем. Про перелом бабушкиной ноги никто не знал, это точно. И родителей сейчас напрягать было опасно. Вдруг перепсихуют и пойдут разводиться? Пришлось согласиться.

– Только учтите, вы испортили мне самое лучшее лето моей жизни. Мне не о чем будет вспомнить! – прорыдала дочь, дав согласие просидеть безвылазно три месяца на даче.

– Не горюй, – посоветовала бабуля, – кто его знает, как потом вспомнится тебе это время.

– Я знаю, как вспомнится, – отмахнулась Маруся.

И продолжать не стала. Ясно же всем, что останется в голове о лете, проведенном на даче в одиночестве. Не лето, а ссылка. О чем говорить?

Переехали. Зажили. Вообще-то Маруся любила оставаться с бабушкой. В городе они вместе не жили, виделись от случая к случаю, зато летом, на даче, общались как лучшие подруги. Даже когда собиралось в их доме много народу, бабушка и внучка главное внимание уделяли друг другу.

Загородный дом построил бабушкин папа еще в конце послевоенных сороковых годов. Он вдохновился творением художника Лагорио «Дача». Репродукция этой самой картины так и висела в дачной гостиной. Маруся в раннем детстве была уверена, что живописец запечатлел именно их дом, только забор у них выглядел иначе и клумбы перед главным входом не было. Прадедушка явно был фантазером и мечтателем. Никому в их загородном поселке и в голову не пришло создать нечто подобное. На высокий деревянный двухэтажный дом с двумя башенками приходили полюбоваться из близлежащих поселков и деревень. Потому-то и пришлось прадеду воздвигнуть глухой двухметровый забор: уж очень бесцеремонно вторгались соглядатаи в их обыденную отпускную жизнь.

Лето стояло жаркое. По утрам Маруся бегала за молоком и творогом к молочнице в соседнюю деревню, потом они завтракали с бабушкой на веранде. После завтрака внучка вовсю наслаждалась тайной, которую открыла ей бабушка. Тайна заключалась в особом пространстве, о котором девочка, выросшая на даче, и не подозревала и которое теперь принадлежало ей.

– На вот тебе, – вручила бабушка в день их переезда за город старый почерневший ключ. – Твое время настало. Поднимайся по правой лестнице до самого верха. Отпирай дверь. И разбирайся сама: там теперь все твое. Когда-то мой дорогой папа отвел мне этот уголок. А когда ты появилась, заперли мы дверь наглухо, чтобы младенец не залез куда не следует. Я теперь выше первого этажа со своей ногой не рискну подняться. Так что – хозяйничай. Мне там было хорошо. И тебе будет.