Задолбанец

— Задолбали! — Перед зыбкой пеленой, напоминающей мыльную плёнку огромного пузыря, стояла и еле сдерживала себя от крепких выражений красавица, скандалистка, много пожившая женщина и до кучи архимаг. Все эти люди на самом деле были одним и тем же человеком, иногда так бывает.

— Василиса, успокойся! Сейчас собьёшь концентрацию и всё придётся начинать по-новой. — Наблюдатель или помощник? Стоящий рядом пожилой мужчина, судя по седине в бороде, был само здравомыслие.

— Да ведь вправду задолбали! Лезут

и лезут! Смотрят и смотрят! Да не просто сны смотрят, они же тырят всё наглым образом! Обмудки, даже меня смогли разглядеть, вспомнить видения, а потом в свою поганую сказку вставить! Ремпай, ты представляешь себе, я у них в лягушку превращаюсь. В лягушку!

— Василисушка, но ведь тебя там то Прекрасной кличут, то Премудрой. Ужель неприятно такое почтение?

— Без моего согласия не имели права!

— Ну какое право, о чём ты! Нахваталась в их мире всякой ерунды, теперь повторяешь. — Этот самый Ремпай явно не боялся своей знакомой, невзирая на разницу в одеяниях. Ни тебе шитья золотого, ни шелков, всё такое неброское, неприметное. А поди ж ты, перечит. Непростой тип. — Есть одно право, право сильного. Пролезли духом, увидели, рассказали. Ты бы, небось, если б к ним пробилась, тоже не стала бы разрешения спрашивать, наворотила бы дел до небес.

— А то! Я бы показала этим, не сомневайся. Ведь что удумали, мало им было устных сказок, они их недавно в книжках продавать стали, да не от руки, машинами печатают. Чтоб охват аудитории повысить. Прямо кудесники-площадники какие-то.

— Недавно? Да уж двести лет печатают.

— Я и говорю, недавно. А днями вообще отчебучили. Игры по мотивам нашего мира устраивают.

— Погоди, Прекрасная, не части. Игрища вкруг костров на полянах? То уже тыщу лет творят.

— Да ну тебя, старый, какие игрища, какие поляны! Машины такие у них появились, вроде как коляски самобеглые, только эти сами сказки сказывают, сами мороки показывают, кажись и думают сами теперь.

— Ну всё, хана людишкам! Как самоходки придумали, кони перевелись, сейчас люди перемрут, раз в них нужда отпала. — Ремпай аж крякнул. Было непонятно, это он от осуждения, или забавно ему стало.

— Да и не жалко. Слава созидателям, у нас миры не взаимозависимые, пускай хоть на головах стоят. А насчёт того, что бы я сделала, если бы к ним пробилась, это ты хорошо сказал. Уж я бы сделала. Нет, ну ты посмотри! Ты посмотри, что он творит-то! — Красавица-архимаг вгляделась в волшебный экран и гневно свела брови. — Кто топь накладывает в песках, а? Косорукий уродец! Всё, нет воды, вся впиталась! Нубы, честное слово нубы какие-то!

— Ты что там смотришь, Василисушка? Аль через кордон кто пытается прорваться?

— Да ну! Смотрю, как идиоты в свои квесты-шутеры играют. Думала, может по тактике что умное подсмотрю, куда там! Раканы сплошные.

— Тактику подсмотреть? Да ты в архимагах чуть не тысячу лет ходишь, а до того магом-боевиком сколько оттоптала! Чему у этих детишек можно научиться? По сколько им годочков?

— И по тридцать, и по сорок. Лбы великовозрастные не сеют, не пашут — играются. А насчет тактики, ежели иметь возможность не кровь проливать каждый раз, а просто играть да переигрывать, можно

на что-то путное наткнуться, я так думаю. Правда, пока не наткнулась. А знаешь что, а долбану-ка я по этим их сетям прямо через Ничто! Раз через сновидения можно их цеплять, вдруг и сны наяву получится хакнуть?

— Что сделать?

— Да наплюй, это я пока их подслушивала, всяких словечек нахваталась. Хакнуть — то есть взломать.

— Хм, взломать и под руку толкнуть или серьёзнее что?

— Не знаю, не попробуешь, не раскушаешь. На сколько силы хватит. — Магесса как-то хитро повела рукой, оттопырив мизинец и вглядываясь во что-то видимое только ей. — Половинку солью, и достаточно.

— Не жалко тебе, Василиса на игрища дурные силу накопленную тратить? Ведь сколько собирала.

— А если не тратить, так на что она, сила? Это чай не золото, чтоб по сундукам прятать, сила должна работать, силы от силы больше становится.

— Ага, а деньги к деньгам. Смотри сама, я тебе не указ.

А Василиса уже словно позабыла его, переключив всё внимание на переливающийся пузырь. Стоящий поодаль и сбоку Ремпай аж вывернул шею вбок, пытаясь разглядеть картинку, но с его места не было видно ничего, кроме белёсой мути.

— Да не подглядывай ты так! Интересно, подойди и смотри, в этот раз тайн мироздания не показывают.

— Да чего я там не видел! Простецы скачут, притворяются, что волшбу творят да мечами деревянными машут. Я давеча возле терема на выгоне видел такое, сопливые мальчишки в такое же играли.

Человек по имени Ремпай в притворном негодовании махнул рукой и пошёл к выходу из зала. Что примечательно, зал выглядел вырубленным в скале, да на самом деле так и было. Оттого неудивительно, что в нём отсутствовали окна, а потолок представлял из себя неровный свод. Какие-то стены сохранили первозданный вид, где-то явно поработали металлическим инструментом, превращая пещеру во что-то более удобное для… А для чего? Неужто все эти усилия были нужны просто для того, чтобы вон та красивая зрелой красотой женщина могла поколдовать в своё удовольствие?

Почему бы и нет? Архимаги люди небедные, им есть чем оплатить труд камнетёсов, да и ссориться с ними дураков нет. Придёт такой дедушка, в данном случае дамочка в артель, попросит ласково, мол пособите, не обижу. И бежит вся артель, теряя лапти, исполнять заказ с таким рвением, что любо-дорого поглядеть. Потому как никто не хочет быть обиженным волшебником такой силы.

Посетитель еще не ушёл, а в магическом огне что-то сверкнуло, крякнуло и охнуло так громко, что не проигнорируешь.

— Что случилось?! — Ремпай метнулся к Василисе. А крякнула и охнула именно она.

— Не знаю что, но что-то случилось наверняка. — Её аккуратно собранная причёска теперь стояла дыбом, лицо раскраснелось, словно в него кинули мощным заклятием типа огнешара или молнии. Такое изредка бывало в жизни магички, так что магический щит она выставляла на рефлексах. Ойкнешь с перепугу, а ты уже под защитой высшего класса.

— Василисушка, не пострадала?

— Я нет, а кто-то пускай теперь страдает. Он думал, что в сказку попал.

— Да кто, кто в сказку попал, поясни!