Чтение онлайн

Своему неожиданному смеху Никки удивилась так же сильно, как ему удивился и Серебряный Шип. Ее аметистовые глаза искрились весельем.

— В наши дни, среди людей, расселившихся по всей стране и по всему миру, человек рад уж и тому, что способен понять если не своих соседей, то хотя бы родственников. Семейство из Делавэра, прибывшее в Техас и понявшее особенности юго-западного произношения, сможет обратиться к азиатскому доктору или испанскому библиотекарю.

Он слегка покачал головой:

— Общение между нами тоже, кажется, затруднено.

— Этого могло и не быть, если бы вы перестали валять дурака,

изображая из себя черт, знает кого, — ответила она. — Я ценю, конечно, ваше старание держаться в рамках роли, но вы явно хватаете через край. В конце концов, когда вы спуститесь с облаков на землю, окажется, что я даже больше шони, чем вы сами.

Его глаза сузились от острого интереса.

— Почему вы сказали так?

— Да потому что моя прапрапрапрабабка по отцовской линии была индианкой из племени шони. Конечно, прошло слишком много времени, чтобы мне помнить язык и традиции шони, но ее гены пережили все эти долгие годы. Некоторые из нас получили в наследство от нее смуглую кожу и темные волосы.

— Вот оно как? Теперь я понимаю, почему Духи послали именно вас. Оказывается, вы из наших. — Он сверкнул белозубой, весьма довольной улыбкой. — Милости прошу в прошлое, к нашему роду, маленькая гусыня.

И тут Никки разразилась раздраженным монологом:

— Вы, я смотрю, не желаете прекратить свои идиотские игры? Только не ждите, что я куплюсь на это. И вот еще что, перестаньте обзывать меня гусыней. Звучит, может, и умилительно, но мне уже изрядно надоело. Ведь я все-таки имею степень бакалавра, так что мне ни к чему водить знакомство с кем-то, кто обзывает меня безмозглой птицей.

— Но это ваше имя, разве нет? — изумленно прошептал он.

— Мое имя Николь, для приятелей — Никки.

— Нейаки на языке племени шони значит дикая гусыня.

— В самом деле? А вы, я вижу, не просто хотите меня одурачить, а всерьез помешаны на своей идее.

— Я говорю правду, — искренне сказал он, — хотя не очень-то верится, что вы в ней особо нуждаетесь. Да я был бы рад и одурачить вас, если бы знал, что так вам будет лучше.

— Спасибо, но по мне лучше бы дождь поскорее кончился. — Ее взгляд обратился к выходу из пещеры, где полотнища ливня все еще спадали с небес. — А еще лучше, если мы просто забудем весь этот бред. — Она вдруг даже хихикнула, придя в себя настолько, что к ней вернулось чувство юмора. — Боже, что такое, в самом деле, гусыня-утопленница? И чего она стоила бы, где бы то ни было? В свете нашей интерпретации моего имени, я, полагаю, должна быть благодарна вам за то, что вы спасли меня.

Ее слова вдруг напомнили Серебряному Шипу о его роли хозяина, и он шагнул к своей постели, взял одно из одеял и протянул его Никки.

— Вам холодно.

Он так и стоял с протянутой рукой, на которой висело одеяло.

— А что? Гусыня — это годится! — Она расхохоталась. — Теперь все понятно! Особенно если учитывать, что моя фамилия — Сван [5] . Остается только надеяться, что я не начну гоготать, ходить вперевалку или, Господи спаси, терять перо! Вы ведь знаете старинную пословицу? «Если нечто выглядит как утка и крякает как утка, так оно, скорее всего утка и есть».

Никки взяла одеяло и накинула его себе на плечи, но он остановил ее:

— Mam-max. Нет. Сначала надо снять одежду, а то от нее и одеяло промокнет, и вы простудитесь.

Никки удостоила его леденящей улыбкой.

— От своих восьмиклассников мне доводилось слышать и кое-что похлеще, мистер вождь. И я разденусь не раньше, чем вы встанете на голову и превратитесь в каменную статую.

Если ее реплика и расстроила его, то смысл он понял хорошо. Лицо его вновь посуровело, а голос уподобился громовым раскатам.

— Нейаки не должна заболеть. Нам еще многое предстоит сделать. Не спорьте больше со мной. Снимите одежду и завернитесь в одеяло, или я сделаю это за вас. — Он отвернулся и отошел подальше. — А я пока разведу огонь. Делайте, как я говорю, и вскоре обсохнете, согреетесь, и, надеюсь, станете поспокойнее.

Молясь и ожидая гостя из будущего, Серебряный Шип в предшествующие дни и ночи не готовил пищи. Слишком много времени прошло с тех пор, когда он разводил огонь, так что на кострище теперь не осталось ни одного горящего уголька. Из небольшого запаса дров он извлек пару сосновых чурок. В центре одной вырезал углубление, куда установил заостренный конец другой, подложив туда сухой мох, и принялся за дело. Никки зачарованно следила за его действиями, о смысле которых она, как историк, имела, конечно, представление.

— Вы, в самом деле, надеетесь, что вам быстро удастся достичь желаемого? — спросила она.

Он, даже не удостоив ее взглядом, ответил:

— Нет, не быстро, Нейаки. Сначала появится дымок, а уж потом и огонь вспыхнет.

А она уже запустила руку в рюкзак, нашаривая там свою сумочку. Не прошло и пары минут, как она повернулась к нему и сказала:

— У меня есть идея получше. Попробуйте обойтись этим.

Серебряный Шип увидел у нее на ладони белый цилиндрик.

— Что это такое?

Никки всерьез начинала злиться:

— Ох, да хватит вам! Вы что, не видите, что это зажигалка? Раз у нас нет спичек, самое время воспользоваться «биком» [6] .

С этими словами она крутанула большим пальцем металлическое колесико, от чего сразу же вспыхнул маленький желтый огонек.

Серебряный Шип отпрянул назад, челюсть его отвисла, а глаза расширились; все лицо его выражало крайнюю степень потрясения. Но вот не успел он опомниться, как пламя исчезло в отверстии этого странного предмета.

Когда, наконец, он вновь обрел дар речи, то изумленно пробормотал:

— Каким волшебством это сделалось? Вы колдунья?

— Случалось, меня и похуже обзывали, — сказала она, окинув его скептическим взглядом. — Если бы я не была существом здравомыслящим, то подумала бы что вы и вправду… что вы никогда не видели прежде зажигалки.

— Да, не видел. А можно сделать так, чтобы огонь опять вернулся? — спросил он совсем как ребенок, желающий повторения фокуса.

— Конечно можно.

Она снова крутанула колесико, явив его удивленному взору маленький язычок пламени.