Зачарованные
Шрифт:
Она изобразила вполне невинный взгляд, хотя в глазах ее промелькнули озорные чертики.
— Боже, Торн, не знаю, что и сказать… С тех пор я выросла и больше не снимаюсь в порнографии. Да и потом, у тебя, насколько мне известно, нет белого меха, разве не так?
— Белого меха нет, — ответил он с дьявольской усмешкой, — но разве медвежья шкура не может его заменить?
— Ну, допустим… Но что ты будешь делать с этим фото? У тебя же нет секретного сейфа, чтобы спрятать его, а мне не хотелось бы, чтобы подобный снимок вывесили в людном месте, где все
— Как это может быть! Дело здесь личное, только между мужем и женой. Никто, кроме меня, никогда не положит на него свой глаз, ибо я спрячу его в мой Духов мешок.
И он показал ей на маленький кожаный мешочек, свисающий с его шеи.
Никки с любопытством посмотрела на мешочек.
— Все хочу спросить тебя, что ты там хранишь?
— Особые амулеты, то, чем Духи одарили меня для защиты от болезней и врагов. Что там внутри, известно только мне, это у нас в обычае. Я сказал тебе, Нейаки, все, что мог. Скажи я больше, Духи разгневаются на меня; а ты должна обещать, что из уважения к моей личной тайне, никогда не заглянешь в Духов мешок.
Никки нахмурилась.
— Я хоть и любопытна, как соседская девчонка, но не до такой же степени. И меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты делал что-нибудь вопреки своим религиозным убеждениям. Если это священно для тебя, то вот тебе мое торжественное слово. Я никогда не дерзну сунуть нос в этот твой магический мешочек.
Он кивнул, принимая ее обещание.
— Но мы отклонились от темы нашего разговора.
— Ну да, пари! О'кей, мы выяснили, чего ты хочешь. Но что ты сам ставишь против снимка, где я голенькая лежу на медвежьей шкуре?
— Может, ты хочешь иметь свое собственное седло?
Никки покачала головой:
— Нет, не думаю. К чему мне сейчас седло? В ближайшие месяцы я слишком растолстею, чтобы ездить верхом.
— Могу против снимка поставить серебряный шейный обруч и пару колец для твоих ушек.
— Нет. Но сохрани эту идею для нашей первой годовщины.
— Так что же тогда? Может ты, сама назовешь предмет, который будет равноценен твоей ставке?
Теперь уже в ее улыбке промелькнули бесенята.
— Я приму то же самое. Снимок, на котором ты голым лежишь на медвежьей шкуре. Памятный снимок, если не возражаешь.
— А где ты будешь его хранить, жена? — спросил он, подняв брови. — У тебя же нет Духова мешка.
— А почему бы и мне не завести для себя такую полезную и нужную вещь? — жизнерадостно спросила она. — Не хочешь же ты сказать, что в вашем обществе этот обычай распространяется только на мужчин? А что, женщина не может иметь такой же мешочек?
— Некоторые могут. Те, что получили наставление Духов.
— И как им удается повидаться с Духами, что бы получить необходимое наставление? — допытывалась она. — Они удаляются от общества, постятся и молятся? Я читала, что в некоторых племенах юноши так и поступают.
— В нашем племени тоже. Однако нет нужды предпринимать далекие путешествия. Духи повсюду, Нейаки, они вокруг нас. Они в деревьях, в камнях, в
— Медитация, — заключила она. — Освободить свой разум от всего лишнего и слиться с природой.
— Да и тело должно быть очищено и внутри и снаружи, — поучал, он жену. — Никто не может принять Духов, не пройдя особого очищения.
— Итак, полагаю, мы возвращаемся к посту, — сказала она, сморщив нос. — Не сказала бы, что это для меня что-то новое. Бог знает, сколько разных диет я перепробовала, хотя они помогают лишь временно. Мой искуситель всегда является в виде шоколада. Однако я хочу сделать этот прекрасный снимок. И чтобы у меня было, где его хранить. Ради этого стоит немного поголодать. Не для похудания, а для чего-то более существенного. Когда я могу начать?
— Когда захочешь, маленькое создание. Я приготовлю для тебя очистительный вигвам, где ты будешь потеть.
— Парилку? Сколько времени это займет?
— Полдня самое большее. Дольше всего приходится возиться с подготовкой, нужно вычистить камни травами, потом нагреть их.
— Постой-ка. А все это голодание и потение не повредят нашему беби?
— Я не предвижу тут ничего плохого.
— Прекрасно! Но знаешь, отложим это мероприятие дня на два. Не хотелось бы пропустить футбол и ночные танцы. Сначала я хочу выиграть пари. А потом, когда здесь все поуспокоится, гости разъедутся по своим деревням, мне легче будет сконцентрироваться, да и больше шансов, что никто не прервет мою медитацию.
Никки весьма удивилась сходству футбола шони с той игрой, к которой она привыкла. Правда, игровое поле в длину составляло примерно три четверти от длины обычного футбольного поля, ярдов семьдесят пять вместо сотни, но по обе стороны поля стояли штанги ворот, совсем как дома — и основная цель игры была все та же: толкая и гоня мяч через поле к линии ворот, забить гол. Однако у шони мяч требовалось забить в ворота, штанги которых отстояли друг от друга лишь на три фута. Каждый гол засчитывался, и команда, первая забившая двенадцать мячей, считалась победившей.
Мяч из сыромятной кожи, набитой оленьей шерстью, тоже был круглый, но маленький, чуть больше теннисного. К тому же правила для двух команд различались. Мужчинам дозволялось бить по мячу только ногами, в то время как женщины имели право и ногами его пинать, и поднимать, чтобы бросить руками, что являлось, очевидно, попыткой хоть как-то уравновесить неравные силы. Возраст игроков в обеих командах был самым разным, в игре участвовали и подростки, и пожилые люди. Захватывать, удерживать, отнимать и отбивать мяч разрешалось любым способом, и хитростью, и силой, хотя Серебряный Шип заверил Никки, что мужчины не стремились быть излишне грубыми, не применяли к женщинам силовых приемов и старались не причинить вреда детям и пожилым игрокам.