Забытые
Шрифт:
У самой опушки леса стоял старинный деревенский дом в форме буквы «П» с соломенной крышей, почти полностью скрытый за деревьями с раскидистыми кронами. Дом окружал забор из белого штакетника с широкой калиткой.
Проезжая мимо, Луиза чуть сбросила скорость. Она уже много лет мечтала о стоявшем у леса бывшем домике егеря.
– На самом верху, на лужайке, где утёс обрывается к озеру, стоит домик скаутов, – пояснила Рик, когда они въехали на улицу Буккесковвей. – Но если мы поедем до самого домика, то мы окажемся довольно далеко в стороне от того места, где она упала, так что я поеду дальше, до Авнсё,
– А ты хорошо тут всё знаешь, – отметил Нордстрём, с любопытством посмотрев на напарницу.
– Я сама из этих мест, – призналась женщина, старательно объезжая самые глубокие выбоины в полотне дороги. – Ну, не то чтобы именно отсюда – из Лербьерга на другой стороне леса. Я всё детство пробегала по этим дорогам, а когда мы немного подросли, то часто тусовались возле Авнсё, жгли костры.
Она не стала рассказывать своему спутнику о том, что на этих тусовках, как правило, лилось рекой пиво и что травкой там тоже баловались. Курить Луиза не курила – она только валялась на траве вместе с остальными, любуясь звёздами.
– И часто ты здесь бываешь? – спросил Эйк.
– Здесь живут мои родители, – ответила Рик, но не стала углубляться в подробности. – Но я уже много лет не бывала на озере.
Ложь! Луизу часто тянуло туда, когда ей нужно было привести в порядок мысли. Для неё Авнсё было, есть и будет самым красивым и самым умиротворяющим местом на земле. Она любила сесть на землю на закате солнца, прислонившись спиной к стволу дерева, и наблюдать, как свет окрашивает угольно-чёрную водную поверхность лесного озера огненными всполохами. Вот это она и называет настоящей медитацией.
Но её напарника это не касалось. Как и то, что последний раз с ней здесь был её приёмный сын Йонас. Эйка вообще абсолютно не касалось, чем она занимается.
– Ну вот, приехали, – сказала Рик, разворачивая машину. – Припаркуемся здесь.
Между деревьев на склоне полицейским были видны их собственные отражения в водной глади. Отсюда прямо к озеру спускалась узенькая тропинка. Когда Луиза была ребёнком, они обычно скатывались по этой тропинке на велосипеде, и верхом по ней тоже было хорошо ехать, особенно если нужно было разогнаться в галоп.
Рик показала Эйку дорогу, добавив, что можно было бы пройти немного дальше вдоль берега и спуститься к озеру по лесной дороге, которая была более пологой.
– А рыба тут ловится? – спросил мужчина, выйдя из автомобиля.
Луиза кивнула и вдруг вспомнила, как она как-то раз наловила мелкой плотвы на самодельную удочку. Но, конечно, водились тут и щуки, и окуни.
Внизу у самой воды была протоптана тропинка, по которой можно было обойти вокруг всего озера. Рик показала рукой в сторону густой растительности справа от них:
– Нам вон туда.
Чтобы подойти к тому месту, где лесоруб нашёл женщину, им предстояло пройти примерно четверть расстояния вокруг озера.
– Тсс! – шепнул вдруг Эйк, положив ладонь на руку Луизе.
Она замолчала и услышала душераздирающий детский плач, доносившийся из-за деревьев.
– Сюда многие приезжают на пикники, – пояснила Рик, понизив голос. – Вон там стоят столы и скамейки.
В хорошую погоду многие приезжают на Авнсё. Когда Луиза ходила
Её мысли были резко оборваны плачем, поскольку ребёнок так зашёлся в рыданиях, что она на какое-то мгновение испугалась, как бы он вообще не задохнулся.
– Почему никто не подойдёт к нему и не утешит? – буркнул Эйк и, ухватившись за пару мохнатых веток, чтобы не поскользнуться, двинулся вниз по крутой тропинке.
Рик заперла машину и последовала за ним.
На плоской полоске берега возле самой воды, где в своё время, как помнилось Луизе, с ветки высокого дерева свешивался канат, она увидела трёх маленьких ребятишек. Плакал мальчик, одетый в полосатую ветровку и джинсы. Сидя на земле, он так отчаянно рыдал, что его покрасневшее личико перекосилось, а глазёнки сжались в узкие щёлочки. Рядом с ним на животе копошился другой светловолосый мальчуган. Издавая громкие недовольные крики, угрожавшие вот-вот тоже перейти в плач, он гусеничкой передвигался по земле.
Рик остановилась и посмотрела на последнего ребёнка, девочку в свободной красной одежде. Засунув пальцы в рот, эта девочка сидела в опасной близости от кромки воды. Всё её лицо было выпачкано землёй.
Годика два, ну, не старше трёх, прикинула женщина. Кто же оставляет таких маленьких детей без присмотра, да ещё в лесу и у самой воды? Она поторопилась к девочке, которая в этот самый момент поднялась на ножки и поковыляла в сторону озера. Там малышка плюхнулась на землю и наклонилась вперёд, будто пытаясь ухватить руками маленькие бурунчики, поднимавшиеся у берега, когда в него ударяла волна.
Не успела Луиза подбежать к ней, как Эйк уже подхватил девчушку на руки и отнёс её к скамье, стоявшей рядом с качелями.
– Эй! – крикнула Луиза и огляделась по сторонам. Но взрослых поблизости было не видать.
Нордстрём вернулся и присел на корточки возле всё ещё плакавшего малыша. Всё тельце у него содрогалось от рыданий. Полицейский осторожно поднял ребёнка с земли и начал тихонечко его укачивать.
– Ну кто-то же должен тут быть! – воскликнула Рик, пристально всматриваясь в окружающую их растительность.
Эйк перетащил всех троих детей к скамейке, на безопасное расстояние от воды. Теперь он расхаживал там с плачущим малышом на руках, а остальные вертелись рядом с ним на земле.
– Эгей! – снова крикнула Луиза и повернулась к напарнику: – Побудешь с ними, пока я поищу взрослых?
Не дожидаясь ответа, она бегом бросилась к зданию купальни по вьющейся вдоль берега тропинке. Несколько раз ей пришлось нагибаться, чтобы поднырнуть под ветки, перегораживавшие узкую тропу. От возмущения у неё стучало в висках. Рик просто не могла представить себе, как это молодая парочка могла так увлечься друг другом, чтобы забыть о детях, которых они взяли с собой на прогулку. Учась в школе, Луиза и сама подрабатывала, приглядывая за детьми, и пару раз брала с собой на прогулки с ними своего парня. Когда дети были увлечены своими играми, о них легко было забыть.