Забытое достоинство
Шрифт:
Заметив его взгляд, Лана с гордостью пояснила:
— Пряхи Кошмаров, поначалу ни в какую не хотели покидать свой лесочек, перебиваясь местной живностью и неосторожными путниками. А когда я прилетела и настоятельно порекомендовала с людоедством прекращать, решились таки переехать в столицу. Сейчас травяные отвары варят, да самогон гонят. От клиентов отбоя нет и проблем больше не доставляют. Моя работа!
— Все это конечно отлично, — хмуро ответил ей солнцеволосый, когда торговый ряд скрылся за поворотом, — Но ты кажется что-то сказала про “неосторожных путников”?
—
— И что, прощается все? Даже пожирателя детей с распростертыми руками примите? — все еще мрачно переспросил Лейнард.
— Обычно я это сама решаю… Совсем уж чудовищ, на месте валю. — став серьезней и заглянув ему в глаза ответила сребровласка, мерцнув туманной бездной в глазах, — Но таких меньшинство. По большей части нелюдь, как и аристократы наши, понимают что мир изменился и как раньше — уже не будет. И удается договориться, от них и пользы не меньше чем вреда может быть. Те милые пожилые дамы например варят чудесные зелья, а манерные и образованные девушки из бывшей аристократии, сейчас учат детей простолюдинов грамоте и ведут канцелярский учет в куче мест где раньше образованных голов не хватало. — бывшему герцогу было так непривычно видеть Лану такой серьезной, что он даже немного смутился.
— Как-то мне не верится что дочери графов и баронов сами взяли и побежали работать бок о бок с бывшими холопами. — хмыкнул он переводя взгляд за окно.
Они уже ехали по сожженному почти дотла три месяца назад кварталу мастеровых. Его почти полностью выстроили заново, но тут и там виднелись остатки пепелища, напоминая герцогу о содеянном. Перед выходом в свет, Лана попросила его изменить лицо, что Лейнард сделал с явным неудовольствием, уже очень богоподобную красоту портить ему не хотелось.
— Ну я же и не сказала что прям все побежали. Пока только меньшинство. Среди мужчин таких больше, а аристократки пока предпочитают дома сидеть. — пожала плечами его собеседница, но “процесс идет” как любит говорить Гофард. Те из благородных кто был победнее, идут работать, чтобы сводить концы с концами, оставшись без ренты с земель. Но в основном потому что Айр пытается изменить понятие “благородства” в умах людей, с происхождения на личные достижения. Сейчас работать на благо страны становится модным… — Лана задумчиво вздохнула, а потом горделиво добавила, — Ну а из меня, сделали пример для всех аристократок Тарсфола!
— Вы это заслужили, Ваше Серебрейшество. Уж кто-кто, а вы точно. — с неожиданной теплотой заявил Лейнард.
— Что, нравится наш мир? Давай признавайся, золотой мальчик! — довольно воскликнула Лана, радуясь похвале.
—
Гигантский, горный великан, сидел широко раскинув ноги и как ребенок в песочнице ваял перед собой монолитные каменные кубы, из собранных неподалеку гор гальки. Сосредоточенно морща сплюснутый лоб и пожевывая левый ус, он сначала загрибал мощной левой ладонью горсть обломков, а потом сжимал их руками. От его силы камни как будто начинали течь, сливаясь воедино, затем усмехнувшись крепкими, белыми зубами, способными перекусить человека пополам, он подхватывал получившийся кирпич размером с сарай и подавал строителям на верх стены.
Там весело и споро работа ланградцы и несколько присоединившихся к ним рыцарей. Наливаясь красной аурой, они устанавливали новый блок в нужное место, поочередно меняясь чтобы отдохнуть. За те три месяца что Ланнард был в отключке, вокруг Тарсфола возникла новая стена, выше и крепче прежней. Последний ее сегмент уже достраивался у него на глазах. Охнув солнцеволосый повернулся к все еще сидящей в карете Лане и кивнув на бородатого гиганта спросил:
— Тоже твоя работа?
— Ну если согласишься, это будет наша работа. А малыша зовут Ням-Ням. Он немного глуповатый, зато работящий и послушный. После Великого Смещения, как его прозвали Лангардцы, он очутился в толще Замковых Гор и пару месяцев пытался бедняжка выбраться наружу. Совсем оголодал, вот и поперся в соседнюю деревню, перепугав крестьян до испорченных портков, понятное дело. Людей есть не стал, он у нас гурмаааан, только волов и коров уволок. Ну а потом на слухи и я прилетела, а когда смекнула какой он молодец, утащила сюда на работы. Он нам сотню каменюк, а мы ему запеченного вола и все довольны! — рассмеявшись, Лана наконец выскочила из кареты.
Едва ее завидев Ням-Ням заметно оживился, отбросил в сторону недоделанный булыжник и с веселым ревом потянулся к среброволосой, которая ничуть не испугавшись запрыгнула ему прямо в ладони. Тот бережно поднял и прижал к щеке, покрытой густыми, рыжими космами спутанных волос в руку толщиной. Девушка смешно отпихивалась и морщилась от едкого запаха пота, но все равно продолжала весело смеяться, оглашая окрестности, на пару с низким, хриплым гоготом великана, от которого лошади приседали, а рыцари на стене зажимали уши.
— Все, все, давай спускай, а не то еще обслюнявишь! — звонко прокричала сребровласка наконец и гигант послушно кивнув поставил ее на твердую землю рядом с каретой.
— Если это все не только представление в честь великого меня, а ежедневная рутина, то должен признать, ты похоже нашла работу по себе. И… Смогла меня заинтересовать. Эх, собственно как и всегда. — внимательно и непривычно серьезно сказал солнцеволосый, когда они скрылись назад в повозке, разглядывая собеседницу.
— А то. Я верю что добро можно сделать даже из зла. Если не отчаиваться и очень-очень стараться.