Забавы чужаков
Шрифт:
Тем не менее с помощью эксперта в красном блейзере, который добровольно принял на себя роль ассистента, мы с Римб и три наших партнера сформировали первый композит. И хотя далеко не все было сделано идеально, вся наша пятерка ощутила приятное потрясение, коллективно
В честь первой годовщины нашего композитного сообщества мы устроили загородный пикник на руинах Харфорда, где когда-то функционировала старая атомная станция. Это был высший пик моей ассоциации с композитом! Местность отличалась бурной растительностью довольно странных форм и оттенков, а лагерь мы разбили неподалеку от мирно журчащего ручья, отравленного радиацией. Поскольку нас было более двухсот, мы решили приступить к единению не до, а после ланча.
Дамская вспомогательная команда проворно раздавала еду, а рядом стояла картонная коробка для пожертвований, куда каждый бросал кто сколько может. Я пожертвовал синестерийскую купюру, полученную за последнюю повесть. Многие специально подошли поглядеть на купюру, и было много восторженных ахов, поскольку синестерийские дензнаки действительно очень красивые, хотя, к сожалению, такие толстые, что их невозможно попросту сложить и сунуть в карман.
Один представитель Большого Красного Композита никак не мог оторваться от моей купюры. В конце концов он поднял ее и покрутил под лучом солнца, восхищаясь переливами графических
– Она великолепна! Вам не приходило в голову окантовать ее и повесить в гостиной?
– Как раз собирался это сделать, - сказал я.
Тогда он решил, что эта синестерийская купюра ему просто необходима, и спросил, сколько я за нее хочу. Я назвал цену примерно втрое большую, чем ее реальная стоимость, но он был доволен и без промедления заплатил. Потом взял купюру за уголок, поднес к носу и деликатно понюхал.
– Какой аромат!
Когда он сказал это, я сообразил, что синестерийская валюта на самом деле очень приятно пахнет.
– Свеженькая, - заверил я его. Он еще раз принюхался.
– Вы когда-нибудь пробовали съесть одну из них?
Я покачал головой. Такая мысль ни разу меня не озаряла. Он откусил кусочек от уголка.
– Какая прелесть!
Его явное удовольствие повергло меня в глубокое раздумье. Я тоже хотел попробовать купюру на вкус, однако теперь она принадлежала ему. Я продал ее и взамен получил всего-навсего скучные американские доллары.
Лихорадочно обшарив карманы, я убедился, что она была последней. У меня не осталось ни одной синестерийской купюры, чтобы повесить в гостиной, не говоря уж о том, чтобы съесть.
И тут я заметил, что Римб в полном одиночестве потихоньку метаморфирует в уголочке, и выглядела она при этом так прелестно, что я немедленно присоединился к ней.