Заарин
Шрифт:
Зуев хорошо видел в оптический прицел карабина, как двое пацанов в брониках, а до этого еще один с ротвейлерами убрались от его ворот к чертям собачьим, сели по машинам и уехали.
А главный, который в пиджаке, говнюк, первый ускакал, сдрейфил… Все начальнички — трусливые говнюки! И пацаны в бронежилетах — тоже, потому что прислуживают говнюкам! И таджики-отделочники — говнюки, не потому даже, что таджики, а потому, что просто говнюки! И ваще, все вокруг — говнюки, вся Россия, весь мир! Только он сам и его семья — нет. И даже его пес! Тупой-тупой,
Николай аккуратно поставил карабин, прислонив ствол к подоконнику, и повернулся. Напуганные женщины забились в дальний угол комнаты, прижав не слишком-то испуганных детей.
— Застрелил? — спросил Петр, тщетно вырываясь из материных объятий.
— Кого? — спросил отец с невольной улыбкой.
— Влага! — уточнил Павел. Букву «р» он научился выговаривать совсем недавно и время от времени сбивался на привычный прононс. Сказано было решительно, с напором. Пашка юлой вывернулся из бабкиных рук и, подойдя, под отцовский хохот спросил: — Папа, ты убил влага?
Смех оборвался. Действительно, ничего смешного в вопросе не было. Заботливый отец намеревался воспитывать сыновей на собственном примере. И чтобы ни-ни, никто из них не шакалил у буфета, чтобы слабых не обижал, но и за себя всегда мог постоять — это главное в жизни, иначе говнюки затопчут на фиг…
— Папа добрый, — сказал Николай, погладив сына по светловолосой головке. — Папа никогда и никого убивать не станет, то есть без причины не станет убивать.
Приободренные его словами женщины вышли из ступора. Бабка приблизилась и снова прижала младшего внука к ногам.
— Коль, чо за люди-то были? Бандюки?
— И не говори, мать, — усмехнулся Николай. — Говнюки! Я бы еще что про них сказал, да при детях не хочу…
— А как же нам-то теперь? — жалобно спросила жена.
— Обед готовьте. Пацаны, поди, проголодались давно. — Николай повернулся к детям. — Гуси, гуси…
— Га-га-га! — с готовностью ответили они хором.
— Есть хотите?
— Да-да-да!
Бабка всеобщего оптимизма не разделяла.
— А как вернутся бандюки-то?
— Пусть попробуют, — усмехнулся Николай, с нежностью погладив ствол карабина «Тигр».
Между тем Федор Борисович и компания, отъехав на безопасное расстояние от сумасшедшего стрелка, складывать оружие не собирались, отнюдь. Они расположились на втором этаже недостроенного коттеджа, через две улицы, метрах в трехстах или чуть дальше. Собственный особняк был отсюда как на ладони, и один из секьюрити, стоя у окна, не расставался с биноклем.
Ситуация бизнесмена забавляла, и не более того. В девяностые годы, вспомнить страшно, приходилось маневрировать между мощными преступными синдикатами с собственными армиями, разведкой и контрразведкой. Не без потерь (нервные клетки в основном, они, говорят, не восстанавливаются), но вышел-таки господин Рейнгольд сухим из этого штормового океана. А тут, смешно сказать, псих-одиночка с ружьем! Впрочем, с оптическим
Словом, вооруженный психопат должен быть выдворен с его территории как можно скорее, чтобы не подумали некоторые (без фамилий!), что господин Рейнгольд стареет и давно уже не тот. Где она, его хваленая бульдожья хватка? Где реакция циркового жонглера и координация канатоходца? Нет их больше! Размяк, расслабился господин Рейнгольд…
Бред! Он все тот же, но без нужды рисковать своим имуществом, а в эту категорию входили и ротвейлеры с секьюрити… Короче, рисковать он не намерен, пусть рискуют те, кто и обязан этим заниматься, — правоохранительные органы. Им за это зарплаты платят, в том числе и от немалых налоговых отчислений его, Федора Борисовича, компаний, фирм и фирмочек…
Он набрал номер и позвонил не кому-нибудь, а сразу начальнику отдела по особо важным делам Следственного комитета России по Иркутской области. Мог бы позвонить и повыше, но зачем будоражить занятых людей? Все равно его звонок опустится по инстанции на этот уровень, а потом и ниже. Но уж начальник-то отдела будет лично контролировать исполнение.
Очень скоро двор недостроенного коттеджа уже кишмя кишел от поднятых по тревоге спецназовцев, а через некоторое время прибыл и капитан юстиции от Следственного комитета.
О, насколько Иркутск маленький городок! Капитан оказался сыном главного конкурента Рейнгольда! Может, он и устроил ему эту проверку на вшивость?
Федор Борисович покачал головой. Как он мог такое только подумать? Господину Беликову-старшему подобное поведение несвойственно. Притом не стоит забывать, тот парень с третьего этажа его особняка уже почти покойник. Вон ребята ходят бравые в касках и бронежилетах поверх камуфляжа. Сколько их?
Федор Борисович принялся считать, но бойцы постоянно перемещались, и он скоро сбился. Но их уж никак не меньше двух десятков. Пойти на открытое противостояние со спецназом может только упертый смертник-шахид, а парень русский. Да и мы в Сибири живем, а не на Кавказе… Конечно же, он — псих-одиночка, и конкуренты здесь ни при чем…
Придя к такому выводу, господин Рейнгольд вместе со всеми своими ротвейлерами и секьюрити привычно ушел в тень.
По номеру КамАЗа, что запомнил один из таджиков, майор спецназа уже успел выйти на главу строительной фирмы, который назвал имя водителя и его почтовый адрес, ныне не существующий. По имени и фамилии майор по базе данных МВД выяснил всю подноготную Николая Зуева чуть ли не с младенчества. В том числе и то, что на его имя зарегистрировано два серьезных ствола: помповый дробовик Winchester 1300 Marines, производства США, и отечественный карабин «Тигр» с оптическим прицелом и дальностью прицельного выстрела тысяча триста метров. Эти сведения майора, надо заметить, не порадовали.