За все уплачено

На работу Нинка ходила пешком, даже при плохой погоде. Но сегодня ослепительно светило солнце, ветер с моря продувал весь город, по раннему курортному месяцу еще нелюдный. Это с конца июня начнется курортная свистопляска, а пока ничего, терпимо.

Идти надо было около трех километров неспешным шагом, и Нинка решила, что еще успеет выкупаться.

Сегодня ей везло с самого начала. Когда шла мимо газетного киоска, знакомый киоскер

– Ниночка, та газета, что тебе нужна, – нашлась!

– Ой, дядя Роман! – зашлась от счастья Нинка. – Ну, давай!

Знакомства знакомствами, но содрал дядюшка Роман за газету тройную цену. Это Нинку не обижало, поскольку она уже твердо усвоила: что за все, что тебе позарез надо, что является дефицитом – надо платить. Газета называлась завлекательно: «ЗДОРОВЫЙ СЕКС И СЕМЬЯ».

Нинка на ходу развернула ее, и то, что ей требовалось, нашлось на двенадцатой странице. Статья опять же называлась длинно, и была серьезной: «АСТРОЛОГИЧЕСКОЕ, МЕДИЦИНСКОЕ И НАУЧНОЕ ОБОСНОВАНИЕ НАИБОЛЕЕ УДАЧНОГО ПОДБОРА ПАР ДЛЯ РОЖДЕНИЯ ИДЕАЛЬНОГО РЕБЕНКА».

Через двадцать минут Нинка уже знала, что самые идеальные детишки получаются, когда ЕЙ – 20 – 22 года, а ЕМУ – 25 – 27. Когда национальности у них разные, и ОН выше ЕЕ на 10 сантиметров. Все это она проскочила для общего ознакомления и быстренько нашла то, что касалось ее непосредственно.

Оказалось, что для женщин 28 – 30 лет наилучшей парой для создания совместного ребенка является кавалер от 33 до 37 годиков, что ОНА должна быть под созвездием Водолея, а ОН – Львом. Приводились и мудрые схемы, Нинка решила, что во всем этом она подробно разберется вечером. Она сунула газету в свою сумку и ускорила шаги, потому что купаться в море любила за гранью города, где и пляж почище, и народу поменьше. У нее даже было такое место, отмеченное сгнившим с прошлогоднего сезона лежаком.

Но сейчас на лежаке валялся яркий халат, а рядом стоял здоровенный парень и, уперев руки в бока, смотрел на море.

«Шварценеггер» – так его сразу назвала Нинка, поскольку парень был очень похож на знаменитого артиста кино. Конечно, не такой высокий и могучий, но с лица – вылитый Шварценеггер. И по схеме из газеты он ей вполне подходил: лет тридцати пяти и выше ее сантиметров на 10.

Нинка бросила на камни сумку, в одно движение скинула платье и пошла в море. Купалась она без удовольствия, сама не зная почему.

А когда вышла из воды и весело, как собачонка, отряхнулась, то спросила игриво:

– А вы почему все так же столбом стоите? Вода прекрасная!

Шварценеггер долго смотрел на нее неподвижными, туповатыми глазами, и у Нинки от этого оценивающего мужского взгляда сердце зашлось. Не вытираясь, она поспешно надела туфли на высоком каблуке, потому что ноги были ее самым сильным местом. Особенно на каблуках. Ноги и волосы. В остальном тоже не уродка, но ноги – класс!

– Я из Мурманска. Еще не отогрелся, – неожиданным тенором ответил Шварецнеггер. – Мне прогреться надо перед морем.

– А я из Москвы, – радостно подхватила Нинка. – Я там в одном театре работаю, а здесь...

– На гастролях, – без улыбки закончил

– Я сразу, с первого дня купаться начала и очень быстро привыкла. Море, говорят, полезно.

На железном лице Шварценеггера вдруг появилось оживление, словно он проснулся. Но, проследив за его взглядом, она обнаружила, что к ней оно никакого отношения не имело.

По пляжу, уже издали улыбаясь Шварценеггеру, шла рослая и статная блондинка, у которой все, на что ни взгляни, было «сильным местом». Из тех, что одна женщина на тысячу. Она поравнялась со Шварценеггером, легко поцеловала его, заметила Нинкин взгляд и спросила удивленно:

– Это твоя знакомая, Толик?

– Да нет, – лениво ответил Толик-Шварценеггер. – Это гастролерша. Официантка из ресторана «Черный тюльпан». Он тут, в горах, рядом. Пойдем окунемся, я тебя жду.

Нинка стояла как оплеванная, пока красавица не скинула халатик и оба они побежали к морю.

Боже мой! Сколько раз зарекалась не врать больше, сколько раз клялась, но опять сорвалась без нужды. И главное то, что соврала-то немножко, чуть-чуть.

– А я все-таки из Москвы! – изо всех сил крикнула она им в спины, а потом поняла, что и на этот факт этим красавчикам совершенно наплевать.

Она быстро оделась, подумала, что по глупому сама себе испортила настроение, и ушла с пляжа.

В пять часов вечера столы и столики ресторана были еще пустые. Ресторан расположился в глубине горы, окруженный могучими деревьями и кустами ежевики. За затейливыми деревянными воротами находилась стоянка для автомашин, к которой от шоссе вдоль моря вела дорога вверх – прямо к столикам, музыке, танцам. Параллельно дороге была еще и тропинка, выложенная камнями, для любителей прогуляться к ночному морю пешком. В середине ресторана – круглая площадка для танцев, эстрада для музыкантов, короче говоря, заведение не самое шикарное, но и не из последних на побережье.

Но пока не было еще ни посетителей, ни музыкантов, и в зале стояла тишина, блестели полы, сверкала поддельным хрусталем люстра под потолком.

Нинка проскочила в подсобку и скинула с себя платье, чтобы нырнуть в свою униформу. Она еще не успела как следует одеться, как без стука и предупреждений в подсобку вошел совладелец ресторана, а одновременно и метрдотель Эдик. Он был, как всегда, сверхэлегантен, как всегда при галстуке-бабочке в горошек.

– Мог бы и постучать, – проворчала Нинка, цепляя к платью оранжевый цветок – в самый раз под ярко-рыжий цвет своих волос.

– Что же я, обнаженных дам не видел, Киска?

Нинка промолчала.

Эдик с преувеличенной озабоченностью оглядел девушку с ног до головы, тронул ее волосы, потом погладил по шее и мечтательно произнес:

– Да, таких, пожалуй, не видел.

Нинка осторожно отодвинулась от его маневров.

– Никак я тебя не пойму, – сказал Эдик. – И чем я тебя не устраиваю?

– Ты же знаешь мои планы, – сказала Нинка.

– А чем я не подхожу в эти планы? – Эдик пощипывал свои южноамериканские усики, из-за которых был похож на синьора кабальеро.