Шрифт:
Телохранитель Китайгородцев:
Таких клиентов у меня никогда прежде не было. То, что предстоит нечто необычное, я понял сразу, едва только его увидел. В нем напрочь отсутствовали как чванливая сухость наших доморощенных миллионеров, так и вульгарность затянутых в тысячедолларовые пиджаки богатеев на час. «Марецкого ты узнаешь сразу», – сказал мне шеф, отправляя на эту встречу. Как в воду глядел. Представьте себе столичную Триумфальную площадь. Площадь, конечно, так себе, ничего особенного, но название – Триумфальная! Лето, солнце, бледно-голубое небо, воздух над десятимиллионным городом
– Вы Марецкий? – спросил я.
– Да.
Кто бы сомневался!
– Я полностью в вашем распоряжении.
– Так вы и есть мой телохранитель?
– Да, зовут меня Анатолий. Фамилия Китайгородцев.
– У меня никогда не было телохранителей, – сказал Марецкий.
Я так и не понял, с какой интонацией он произнес эту фразу. Может удивлялся, почему раньше не догадался нанять телохранителя.
– Поехали! – сказал Марецкий. – Ты не возражаешь, если мы будем на «ты»?
– Не возражаю.
– Это хорошо. Я люблю, когда между своими все по-простому, без пафоса.
Вот так, всего одной фразой он дал понять, что мы с ним уже почти друзья.
Сели в «Мерседес», где в прохладном воздухе салона плыли волшебные звуки чарующей музыки.
– У меня есть только один недостаток, – сообщил Марецкий. – Я слушаю очень много музыки. Не всегда это нравится окружающим. Но это необходимо, пойми. Издержки профессии. Ты как?
– Без проблем.
– Это радует. Ты, кстати, давно в телохранителях?
– Несколько лет.
– Оружие есть?
– Есть.
– Покажи.
Я отогнул полу пиджака и продемонстрировал ему плечевую кобуру с пистолетом.
– Газовый? – осведомился Марецкий.
– Нет, настоящий.
– Это хорошо. Тогда сейчас поедем, и ты застрелишь одного типа. Я давно хотел его убить.
Для Китайгородцева все началось утром того же дня. Его вызвал к себе Роман Александрович Хамза, директор охранного агентства «Барбакан», и сразу спросил:
– Тебе знакома фамилия Марецкий?
– Марецкий? – приподнял бровь Китайгородцев.
Что-то знакомое. Из разряда тех фамилий, которые все слышали хотя бы раз в жизни, но в первый миг нет озарения узнавания, а одна лишь секундная
– Музыка Игоря Марецкого, слова Ильи Резника, – голосом конферансье произнес Хамза, тем самым давая возможность вспомнить.
– Композитор, что ли?
– Ну! – сказал Хамза. – Ты нашу эстраду любишь?
– «Ты отказала мне два раза, не хочу, сказала ты…» Я вообще-то не очень, если честно…
– Это уже твои проблемы, Толик, – засмеялся Хамза. – Есть заказ, и его надо выполнять. Так что окунешься с головой в жизнь нашей эстрадной тусовки.
– Чей заказ?
– Марецкого.
– С каких это пор композиторы стали себе телохранителей нанимать?
– Про телохранителей композиторов мне прежде слышать не доводилось, – признался Хамза. – Но у эстрадных звезд охрана есть, ты это знаешь не хуже меня.
– У него возникли какие-то проблемы?
– Говорит, что нет.
– «Говорит»? – переспросил Китайгородцев.
– Мы как могли перепроверили, конечно, информацию. Ничего особенного вокруг Марецкого не происходит. Про угрозы в его адрес никто не слышал; долгов, за которые могут убить, у него нет; конкурентная борьба в нашем шоу-бизнесе в основном сводится к взаимному обливанию помоями через прессу, поэтому и тут ничего подозрительного. Конечно, всякое бывает. Вспомни, как иногда клиенты рвут на груди рубаху, клянутся, что проблем у них никаких нет, а телохранителя нанимают только потому, что это модно. А спустя месяц выясняется, что проблемы все-таки есть и клиент помалкивал о них в надежде, что как-нибудь оно само собой рассосется. Но тут, как мне кажется, не та история. Я надеюсь на тебя. Пообщаешься с ним, присмотришься, разберешься на месте, для чего ты ему вдруг понадобился.
– Какой режим охраны?
– «Личка». Будешь сопровождать повсюду.
– Кто у меня на подмене?
– Никого, Толик. Марецкий сказал, что не хочет, чтобы люди менялись. Так что на все время, которое предусмотрено договором, ты с ним сроднишься и станешь членом его семьи. Братом, к примеру.
– А на какой срок заключен договор?
– Конечная дата не определена. Марецкий сам поставит в известность, когда надобность в охране отпадет.
– А ведь кто-то из наших с эстрадными звездами дело имел, – вспомнил вдруг Китайгородцев.
– Костюков.
– Я с ним поговорю.
– Правильно, – одобрил Хамза. – Он просветит тебя, расскажет о нравах этой публики. Помнится, он был не в восторге. Ему даже физиономию там попортили. После этого он сказал, что лучше охранять уже заказанного недругами банкира, чем связываться с нашими эстрадными звездунами, прости господи!
– Толик! Я тебе искренне сочувствую! – первым делом сказал Костюков. Раны на его лице давным-давно зажили, но душа страдала до сих пор. – Более бестолковой клиентуры я не видел. Они же все личности творческие…
Последние два слова Костюков произнес с такой убийственной интонацией, что сразу стало ясно, как он относится к людям, с которыми не так давно сталкивался по долгу службы.
– Впечатлительные, легкоранимые. У них там все на понтах: днем целуются, вечером на презентации бьют друг друга по физиономии, и все это с истерикой, на соплях, как в самодеятельном театре. Поводы для ссор – как в детском саду: кого каким номером в концерте поставят, кто про кого что сказал – и все это всерьез, все обсуждается, принимается близко к сердцу. Певец Петров сказал, что певец Сидоров – полное фуфло. Все! Вражда навек! Возможно, даже до рукоприкладства дойдет и телохранителю придется их растаскивать. Потом еще фанаты… Это отдельная песня…