Чтение онлайн

— Хорошо. — Фрэнк шагнул вперед. — Я ей сам скажу. Я ей покажу, чтобы сама увидела! Пошли.

Лили попятилась до упора — край лавки едва не подсек колени. Не подходи! Она судорожно вцепилась в приклад, ружье потеряло равновесие и начало заваливаться наперед, слишком тяжелое, чтобы удержать его одной рукой. За другую ее схватил Фрэнк и больно, с силой рванул на себя; падающий приклад проехался по костяшкам пальцев, сдирая их в кровь; неуверенно возмутился Джерри; Фрэнк отвлекся на него, и Лили вывернула запястье из захвата горячей руки. Метнулась назад — и, прежде чем зажмуриться,

успела увидеть черную восьмерку двух дул, наставленных на нее в упор, услышать собственный крик и негромкий хлопок…

…— Идиоты, — прошептал бледно-серый, словно здешние спящие, Джерри. — А если бы не осечка?..

Оно застряло наискосок в щели между скамейкой и ажурной решеткой, увитой плющом. Явно противоестественное положение — и вот ствол медленно перевесил и без единого звука клюнул носом в землю. Джерри двумя шагами пересек беседку и, переломившись пополам, наклонился за ним, сам похожий на заряжаемое ружье.

В плечо Лили впились пальцы Фрэнка.

— Извини, — хрипло выговорил он. — Но я все равно должен показать тебе… одну вещь. Идем.

Старый маг спал, облокотившись о единственную решетку, которая непонятно каким чудом до сих пор выдерживала его тяжесть. Он сидел на той самой скамейке, куда Эжан сегодня ночью поставил поднос с фруктами… а та, другая лавочка вообще не сохранилась…

И опять Лили покраснела: в присутствии спящего учителя принца незаметно подкрались неловкость и смущение. Этой ночью она не видела мага, и прошлой тоже. Он все знал о них с Эжаном и деликатно оставлял их вдвоем — во СНЕ, — но сам все время был тут!..

Раньше Лили как-то не думала об этом. А ведь именно он, Агатальфеус Отмеченный — она несколько раз проговорила про себя и запомнила имя, — рассказал ей, куда нужно идти, чтобы и дальше встречаться с Эжаном в СНАХ. Он, маг, знал о существовании мира, где соседствуют поселок Порт-Селин и королевство Великая Сталла…

Спящая Великая Сталла.

— Смотри, — сказал Фрэнк, и Лили чуть не вздрогнула. — Смотри внимательно.

Он показывал на левую руку учителя, распластанную на стене; сквозь пальцы прорастали плети плюща. На удивление осторожными движениями Фрэнк отвел в стороны несколько треугольных листьев. Узкая костистая рука лежала на решетке почти вертикально — но почему-то не соскальзывала вниз.

— Видишь?

—Что?

За ее спиной судорожно вздохнул Джерри.

— Кончики пальцев, — скороговоркой пояснил он. — Самые кончики, почти из-под ногтей…

И тогда она увидела. Пять тонких светлых нитей, продолжавших пальцы мага и причудливо вплетавшихся в узор плюща. Лили попробовала проследить за одной из них: вот она нырнула на ту сторону решетки, вот снова показалась из-под листьев, запетляла… исчезла. И все-таки появилась опять — у самой травы. Теперь Лили заметила, что в зелени сновали и другие белесые нити: их было довольно много, все они заканчивались у подножия решетки, а начинались…

Ветхая, столетняя рубашка, когда-то бывшая белой. И маленькие дырочки на рукавах, по бокам, на спине… пробитые тонкими упрямыми корешками. Впрочем, корни деревьев, бывает, крушат и асфальт.

— Они все здесь такие, — хмуро

проговорил Фрэнк. — Эти спящие… у них у всех корни, понимаешь?! — Он так резко отдернул руку от решетки, что она заходила ходуном. — Они вообще уже не люди!.. И ты тоже хочешь, да?

Лили вскинула недоуменный взгляд. Его щеки пылали, а глаза блестели чем-то похожим на самые настоящие слезы. Джерри шагнул ближе.

— Фрэнк думает, что здесь такое может произойти с каждым. «Хищная земля», которая притягивает людей во сне и перерождает их организмы. Человек просто засыпает, и… — Он запнулся. — Эта гипотеза имеет право на существование, согласись.

Так вот почему Фрэнк устроил себе дощатый настил, усмехнулась Лили. Боится пустить тут корни… в самом прямом смысле слова.

Джерри перехватил ее улыбку и обескураженно потупился.

— Мы не хотели тебе говорить, — тихо сказал он. — Я боялся… что для тебя будет слишком тяжело… узнать.

Лили пожала плечами.

Может быть. То, что она только что увидела собственными глазами, — наверное, страшно. Жутко, необъяснимо — она понимает; но ведь просто понимать мало, надо прочувствовать, пропустить сквозь себя… а как раз это у нее вряд ли получится. Ведь всего несколько часов назад… здесь, в беседке… Эжан…

То, что произошло, — важнее всего на свете. А на все остальное нет больше места в душе — будь то даже конец света… или тонкие корни мага Агатальфеуса.

— Я не знаю, прав ли Фрэнк, — заговорил после паузы Джерри. — Не знаю, насколько нам тут угрожает опасность. Я знаю одно: как бы ни выглядела Великая Сталла в книге, в воображении, в СНАХ — на самом деле здесь развалины, среди которых существуют — назвать это жизнью и даже сном нельзя — полулюди-полурастения. Такова реальность, Лили.

Она медленно обернулась к нему. Снова «на самом деле».

— Ничего ты не знаешь. Ни-че-го. Почему ты решил, что реальность, — она очертила вытянутой рукой полукруг, — вот? Может быть, настоящая реальность — мои СНЫ. А вы оба… конечно, вы-то ничего подобного не видите… Но кто вам сказал, что вы вообще есть?., на самом деле?!

— Перестань, Лили. — Голос Джерри дрогнул. — Не надо.

— До нее не доходит, — вклинился Фрэнк. — Не доходит, хоть ты тресни. Три метра над землей!.. Ну, ничего. Есть еще кое-что… кое-кто… Думаю, Лили, ты спустишься-таки на землю, когда увидишь!

Он схватил ее за руку и потянул прочь от беседки. Лили едва успевала переставлять ноги — но не пыталась высвободиться. Пускай показывает все, что хочет. Пусть выложит все свои аргументы до последнего, убедится в их бессильности и, может, тогда сообразит: она все равно останется здесь — что бы там ни было.

Фрэнк тащил Лили напрямик через заросли, и семенивший рядом Джерри лихорадочно перехватывал в воздухе ветви кустарника, которые норовили хлестнуть ее по лицу. Несколько раз он подал было голос, что лучше бы воспользоваться аллеей — запоздалый совет. Лили зацепилась рукавом за ветку; конечно, стоило приостановиться и отцепить его, но Фрэнк фанатично ломился вперед, и трикотаж, натянувшись до предела, все-таки надорвался лохматым прямоугольным лоскутом. Жалко.