За горизонт
Шрифт:
Заскучал я маленько, с кем не бывает. А тут такое развлекалово. Не удержался, извиняйте.
Собственно, весь кипеш приключился из–за того, что вместо стандартного гудка, на бронемашину установили тепловозный ревун с приводом от автомобильной пневмосистемы. Бип! — и на пару минут ты оглох, а мелкие формы жизни в радиусе ста метров массово переселились в поля вечной охоты.
И снова монотонный калейдоскоп пейзажей. Хоть бы машина встречная попалась, хотя откуда ей взяться. Чтобы попасться мне навстречу, нужно было ехать
Проснувшийся червячок голода, тихонечко сверлит внутренности. Быстро он что–то проснулся, то ли выпитое пиво так сказывается, то ли свежий воздух.
Выуживаю из прислоненного за водительским сиденьем мешка с харчами сверток с хамоном.
Там — за ленточкой ничего подобного мне пробовать не доводилось. При советской власти с разносолами была тотальная напряженка. А с приходом демократических ценностей, подобные вкусности попадали исключительно во внутримкадье или культурную столицу. К нам, на периферию почему–то доезжала лишь продукция «Анкл Бенца» или «Доширака». Тоже, говорят, питательно, но лично я не пробовал.
Вчера, покупая вкусняшки детям, наткнулся на подобное чудо. Сперва меня смутил душок, исходящий от подвешенного на костяной крюк сыровяленого свиного окорока. Но матерый продавец мигом впарил мне на пробу тонкую почти прозрачную полоску мяса. Схарчив презентованный кусок, я понял — надо брать.
Вот только цена в сорок экю за кило, мигом вернула меня на грешную землю — плебеям подобные лакомства вкушать не положено.
Со слов, бьющего себя в грудь и активно жестикулирующего продавца, выходило, что это товар завезен ОТТУДА. И не просто ОТТУДА, а аж из самой Кастилии.
Пока не женюсь на дочке местного олигарха, придется глотать слюни и смотреть на хамон издали.
Положение спас зашедший в лавку Руди. Уловив мой интерес к мясному продукту, немец мигом опустил цену до экю за килограмм.
Рвавший рубашку на груди продавец, проследил мой тоскливый взгляд, упирающийся в разделочную колоду с воткнутым в нее полуметровым тесаком. И пришел к очень правильному выводу — на первую покупку, не лишним будет сделать пятидесятипроцентную скидку, и сразу настрогать мясца тонкими ломтиками. Огромный мир Новой Земли иногда так тесен.
По выходу из лавки, я выпытал из Руди детали работы местной пищевой промышленности. Лучший хамон производили в Виго. В тех местах произрастали деревья с плодами, похожими на гипертрофированные до размеров футбольного мяча орехи каштана. Сидя на диете из этих самых каштанов переростков, свиньи за неполный местный год набирали под два центнера веса, а их мясо приобретало особые нотки вкуса. А добываемая на местном побережье соль усиливала вкусовые качества мяса.
Со слов Руди выходило, что местный хамон по вкусовым качествам заруливал лучшие староземельные сорта для гурманов. Вот его и впаривали по космическим ценам залетным пассажирам, вроде меня.
Сам
Развернув сверток с хамоном, вдыхаю аромат вяленого мяса и кладу на язык первый тонюсенький кусочек. Мясо настолько нежное, что жевать его практически не надо. Через пару минут само рассосется, заставляя вкусовые рецепторы требовать новой порции.
Муха, мигом просекла, что без нее едят что–то страшно вкусное, да еще с таким непередаваемым ароматом. Псина перелезла через спящего немца, попутно наступив лапой на саму ценную часть арийского организма.
— Руди, хамончика пожуешь? Ыыыы.. шайзе, это, я так понимаю, нет. Ну, нет, так нет. Наше дело предложить, — скрючившемуся в позе эмбриона немцу сейчас действительно не до мяса. Когда тебе полцентнера весело пропрыгает по яйцам, актуальными становятся несколько иные ценности.
Оправляю под язык очередную пластинку мяса и выдаю Мухе остатки куска.
— Нде, лохматая, это не про тебя медведь бегемоту говорил, «таким бы хавальником, да медку хлебнуть», — Муха со всем согласна, только дайте еще кусочек.
Руди, оклемавшийся до состояния — хочу сатисфакции, зло пинает Муху под зад.
Это он зря. Мгновенно растерявшая весь пацифистский настрой псина, на всю глубину своей немаленькой пасти прихватывает немца за каблук берца.
Немец пытается пнуть собаку второй ногой. Псина дергает немца на себя. В результате бестолковка Руди опять проверят прочность бортового бронелиста. Карма у него, видимо, такая.
— Уу… останови, — под пристальным взглядом Мухи, немец вываливается наружу.
— Муха, еще по кусочку? — псина аккуратно, одними губами, берет предложенный ей кусок. — Вот как такое миролюбивое существо можно топтать фашистским сапогом? — Миролюбивое существо, не жуя, заглатывает свою порцию и толкает меня влажным носом под руку, требуя продолжения банкета.
— Муха, а ты задембелевала не рано? — псина, всем видом демонстрирует, что все путем и пора выдавать очередной кусочек. А вот борзого духа, уныло топчущегося снаружи, кормить не надо. Духам вредно много есть. Они от хорошего питания не в меру борзыми становятся, и пинаться, почем зря, начинают.
Справив насущные потребности молодого организма, а заодно заборов боль в отдавленных причиндалах, немец уселся на пассажирское сиденье. Скрипнула закрывающаяся бронедверь.
— Руди, порулить нет желания?
— Найн, я командир экипажа, а с обязанностями мехвода и унтерменш справится, — вот щегол, огрызается еще.
Унтерменш тем временем разогнал бронемашину до крейсерской полусотни километров в час и размышлял, на предмет, а не ударить ли по тормозам перед очередной дорожной колдобиной. Да так, чтоб бронемашина тормозила юзом. Чисто проверить командирской бестолковкой прочность лобовой брони.