За горизонт
Шрифт:
– Я скормлю этому маразматику его собственный поганый язык!
– Натаныч, ты-то чего молчишь? Скажи, что погорячился, и хватит с нас этой комедии! – Сталкер покосился на притихшего врача, но тот вдруг зло оскалился в ответ:
– Зря влез, Таран. Хочешь чистеньким казаться? Не выйдет, командир… – Безбожник выплевывал слова с неприкрытым удовольствием, колючий, с прищуром, взгляд сочился ненавистью. – Перед кем выделываешься? Перед Глебом? Он хоть и сосунок еще, да и то давно понял, с кем связался! Тебе ж наплевать на всех! НА ВСЕХ, слышишь?! А понадобится – каждого
Гневные выкрики сменились неразборчивым бормотанием, голова Безбожника безвольно опустилась, а болтавшиеся в воздухе ноги перестали выписывать замысловатые па. Мутант разжал пальцы, и врач кулем сполз на пол, да так и остался сидеть, отсутствующим взглядом уставившись в никуда.
– Да пусти ты! – стряхнув руку Геннадия, сталкер поднял с пола кружку, поставил на стол, украдкой взглянул на приемного сына, с ужасом распознав презрение на скрытом в тени лице.
Однако Глеб смотрел мимо, с примесью удивления наблюдая за Индейцем и его реакцией на происходящее. Огрызок забился в самый угол отсека, в руке парня блеснул металл.
– Дурак, брось пушку! – рявкнул Дым, могучим корпусом загородив детей.
– Стой, где стоишь, громила! Еще шаг, и я за себя не отвечаю!
Нацеленный на мутанта пистолет опасно подрагивал, зрачки в вытаращенных глазах огрызка беспокойно метались, а проступившая на смуглом лице бледность указывала на приближение очередного приступа.
– Чего, паря, опять зажурчал? – подал голос Безбожник, вновь оживая. – Ну, че завис? Вышиби на хрен мозги этому костолому! А заодно и себе! Двумя недоумками меньше станет. Тогда и воду экономить не придется!
Отвесив врачу звонкую оплеуху, после которой смутьян всхрапнул и уронил голову на грудь, Таран не таясь подошел к Индейцу, вырвал из трясущейся руки пистолет и потащил бедолагу в соседний отсек, долой с глаз и без того издерганного экипажа.
С лязгом захлопнулась дверь, заставив Аврору испуганно вздрогнуть. Привычно поджатые ноги, смятение в глазах, ссутуленные, не то от страха, не то от холода, плечи… Впервые за время путешествия привычное поведение подруги вызвало у Глеба раздражение.
– Здесь тебе не Эдем! Уже давно пора привыкнуть, размазня!
Паренек с удивлением осознал, что говорит вслух, и с не меньшим разочарованием услышал яд в собственных словах. Но поделать с собой ничего не мог. Набивший оскомину страх в глазах девочки, ее постоянное нытье и старательно скрываемая от других брезгливость, что временами проявлялась в едва уловимых жестах и мимике, на миг затуманили рассудок, выпустив наружу необъяснимую неконтролируемую злость.
«Что же я делаю?! – пронеслось в голове. – Сейчас она обидится и…»
Аврора сумела удивить напарника. Маска страдания мгновенно слетела с бледного личика. Подобравшись, девочка без тени эмоций бросила всего два коротких слова:
– Заткнись, чернь!
С усилием преодолевая всепоглощающее желание наброситься на подругу с кулаками, Глеб отвернулся, но лишь для того, чтобы стать очевидцем очередной сцены разыгравшейся
– Я летчик, а не водила… Хватит с меня этой хренотени…
С противным лязгом инструмент обрушился на ближайший шкафчик. Полетела с полки посуда, брызнул осколками стекла разбитый вдребезги манометр, когда разводной ключ ударил по щитку управления вентиляцией. Дальнейшие разрушения пресек Геннадий, преградив старику дорогу. С легкостью вырвав импровизированную дубину из жилистых рук Мигалыча, мутант замер на мгновение, задумчиво рассматривая инструмент, словно увидел на тусклом металле пятна ржавчины.
– Хватит так хватит… – с добродушной улыбкой на лице Дым поднял ключ над головой, замахиваясь на старика.
Воображение уже рисовало размозженный череп, алые брызги на стенах, заляпанные мозговым веществом руки убийцы… Картинка получилась настолько реальной и отчетливой, что впору было ужаснуться собственным мыслям, но Глеб вдруг ощутил полнейшее безразличие к судьбе старика.
«По крайней мере, больше не будет этого назойливого брюзжания про экономию дизтоплива и шумы в движке…»
Мимо пронесся Таран, повиснув на руке гиганта, но мальчику уже было все равно. Пошатываясь на ставших вдруг ватными ногах, он вышел в тамбур и спустя полминуты вполне комфортно устроился в обзорном колпаке под крышей ракетовоза, бездумно глядя сквозь решетку вслед уплывающим облакам. Прогалина, уродливым шрамом пробороздившая лесной массив, с занятой пареньком позиции производила не столь гнетущее впечатление, как из кабины. Границы шоссе раздвинулись, а взгляду стали доступны оба конца убегавшего вдаль пути – уже пройденный и тот, что еще ждал впереди. Разница состояла лишь в снежной колее, оставленной «Малюткой». В остальном, никаких видимых отличий. Казалось, стоит лишь прикрыть глаза и покружиться на месте – и тотчас потеряешь нужное направление, заплутаешь и сгинешь без следа на этом бесконечном, будто бы наделенном бесовской силой шоссе.
У обочины маячил покосившийся столб с выцветшим до бледно-голубого дорожным знаком.
«Точно такой же повстречался несколькими часами ранее. Быть может, указатель один и тот же и мы всего лишь колесим по кругу? Надо бы поделиться соображениями с кем-нибудь из взрослых… – мысли текли вяло, превратившись в тягучий подстывший кисель. – Хотя, какая с того разница?… Уж лучше оставаться здесь, на шоссе, чем вновь соваться вглубь диких пустошей…»
На смену невеселым думам о превратностях нелегкого пути пришла твердая уверенность, что стоит съехать с дороги, и вездесущая тьма поглотит тягач вместе с экипажем, присовокупив к остальным трофеям – мертвым поселкам, что остались позади. Глеб снова поднял глаза на указатель. Снег залепил большую часть щита, не давая прочитать содержимое, и лишь номер шоссе проглядывал сквозь прозрачную корку наледи.