Чтение онлайн

– Слушаю, мистер Латроп.

– Могу только сказать, что у нас возникла серьезная проблема, касающаяся безопасности страны. Это в сотне миль от Вашингтона. И, возможно, разрешение этой проблемы будет связано с необходимостью проделать длинный и опасный путь через тоннели. С помощью своих компьютеров мы попытались отыскать бывших солдат, служивших во Вьетнаме в подразделениях, которые назывались тоннельными крысами. Это те солдаты, которые воевали в катакомбах, таких, как в Ку Чи.

Пока он говорил,

глаза Нхайя оставались бесстрастными, темными, спокойными.

– Но оказалось, что разыскать этих людей очень сложно. Похоже, они довольно агрессивные личности и не общаются с другими ветеранами. Так что нашли мы всего одного.

Мистер Нхай глядел на него спокойно и отрешенно.

– Кто-то из наших аналитиков читал книгу британского журналиста, где рассказывалось об одном вьетконговце, десять лет воевавшем в катакомбах, а потом иммигрировавшем в нашу страну. Его звали Тра-Данг-Фуонг.

Маленький вьетнамец продолжал смотреть на Латропа, выражение лица у него абсолютно не изменилось.

– После войны что-то у него было с головой, и правительство Северного Вьетнама отправило его на лечение в Париж. Но судьба обернулась так, что в Париже он познакомился с американским психиатром, которого заинтересовал этот случай, и доктор привез его в Америку при содействии арлинггонской католической церкви. Мы проверили иммиграционное досье и убедились, что Тра Данг-Фуонг все еще здесь. Он переехал сюда в восемьдесят третьем году и, по нашим данным, так и живет в этом доме.

– Я дядя Фуонг, – сказал Нхай.

– Так он здесь?

– Фуонг здесь.

– Могу я увидеть его?

– Из этого не выйдет ничего хорошего. Фуонг провел десять лет в тоннелях, и последствия этого печальны. Фуонг ни во что не верит и хочет только одного: чтобы его оставили в покое. Теперь мало что может доставить ему радость. Доктор Мэйфилд считал, что отъезд из родной страны и смена обстановки помогут Фуонг, но он ошибся. Его пациенту ничего не помогает, Фуонг страдает от постоянной тоски и неприкаянности.

– Но Фуонг, он знает тоннели?

– Никто так не знает тоннели, как Фуонг.

– Сэр, а не мог бы мистер Фуонг помочь нашим солдатам в выполнении этой чрезвычайно важной операции? Не смог бы он снова вернуться в тоннели?

– Очень сомневаюсь в этом, мистер Латроп.

– Простите, а нельзя спросить у него самого?

– Фуонг не любит разговаривать.

Латроп был на грани отчаяния.

– Прошу вас, – взмолился он, – можно только спросить его?

Некоторое время мистер Нхай смотрел на молодого человека, потом с явной неохотой куда-то ушел.

Пока Латроп ждал, Нхай вернулся из сада с детьми и няней. Шумные энергичные ребятишки, похожие друг на друга, облепили Нхайя, но он ласково отстранил их.

Няня стояла в сторонке, наблюдая эту

картину.

Латропу показалось, что прошло уже много времени. Когда же, наконец, появится Фуонг?

– Мистер Латроп, – начал Нхай, – разрешите представить вам Тра-Данг-Фуонг, бывшего бойца подразделения СЗ Освободительной армии Народной Республики Вьетнам. На севере страны она была известна как Фуонг из Ку Чи.

Латроп с трудом проглотил слюну. Девушка! Кто бы мог подумать, они ведь искали тоннельную крысу. А ею оказалась эта девушка.

Темные глаза встретили его взгляд. Глаза были красивые, миндалевидные.

Едва ли ей больше тридцати, он плохо разбирается в восточных лицах, но кожа у нее гладкая, только глубоко посаженные глаза полны печали.

Мистер Нхай сказал ей, какое дело привело в их дом Латропа.

– Тоннели, – произнесла она на ломаном английском.

– Да, мадам, – подтвердил Латроп, – длинный, ужасный тоннель. Самый плохой.

Фуонг сказала что-то по-вьетнамски.

– Что она говорит? – переспросил Латроп у Нхайя.

– Она говорит, что уже три раза умирала в тоннелях: один раз – ради мужа, другой – ради дочери и третий – ради самой себя.

Латропу стало вдруг мучительно стыдно. Ему тридцать один год, он окончил престижные учебные заведения, много работал, да, но жизнь доставляла ему удовольствия. А вот перед ним стояла женщина… девушка!.. которую на десятилетие буквально окунули в мир грязи и смерти, и вот она, расплата, – она нянчит чужих детей, отчужденная от этого мира. Где-нибудь в супермаркете вас поразила бы ее красота. Такой женщине надо было бы жить совсем в другом мире.

– Она сделает это? Я спрашиваю… – Латроп снова сглотнул слюну, чувствуя, как срывается голос. – Она поможет?

Мистер Нхай быстро заговорил по-вьетнамски. Фуонг ответила ему.

– Что она сказала?

– Ей не хотелось бы возвращаться в тоннели.

Латроп попал в затруднительное положение, он не знал, насколько откровенным мог быть в разговоре с ней.

– Это очень важно.

Девушка даже не взглянула на него.

– Прошу прощения, мистер Латроп, сейчас я не могу говорить с ней. Может быть, через какое-то время.

– Прошу вас, – не сдавался Латроп, – дело очень срочное. От этого зависит множество жизней.

Не глядя на него, девушка что-то быстро сказала дяде.

– Она говорит, что от нее будет мало толку в тоннелях. Скорее даже, вред. Просит понять вас это. Она очень боится тоннелей.

Латроп пробормотал какую-то ничего не значащую фразу, предпринял еще одну безнадежную попытку заглянуть девушке в глаза. Он лихорадочно искал слова, способные убедить ее, но на ум шли банальные, безликие доводы. Уже готовый признать поражение, он все-таки нашел выход.