Чтение онлайн

— Куда попало бьют, сволочи! — мрачно прокомментировал увиденное Март.

— Японцы всегда так, — угрюмо подтвердил Витька. — Что будем делать?

— Не думаю, что это надолго, — усмехнулся друг, показывая на плывущую по небу громаду фрегата. — Скоро кое-кому не поздоровится.

— Точно. Сейчас наши им покажут! — обрадовался Ким. — Тогда давай собираться.

— Ты, часом, не заболел? — с обеспокоенным видом поинтересовался Вахрамеев.

— Почему ты так решил?

— Ну, раньше ты бы сказал: давай позавтракаем! — засмеялся Март, уворачиваясь от просвистевшей рядом с головой подушки.

Вахрамеев оказался дважды прав. Сначала в том, что

завтрак — это святое. И неприкосновенное. За поглощением чая, булок с маслом и творога с фруктами прошло полчаса. Вскоре сигнал воздушной тревоги перестал давить на уши, а из радиоприемника послышалось: «Доброе утро, Сеул!», а следом прозвучала бодрая сводка об успешном отражении «героическим Третьим Флотом коварной атаки врага».

Улицы, словно по команде, наполнились спешащими по делам людьми, и друзья, наняв невероятно модного велорикшу, отправились в путь.

Старый слуга госпожи Пак, как оказалось, одновременно выполнявший обязанности привратника, садовника и дворника, встретил их у ворот, но на сей раз пускать внутрь не стал.

— Не стоит лишний раз волновать госпожу, — объяснил он свое поведение. — Если вы готовы, мы можем ехать.

Европейское кладбище находилось на восточной окраине Сеула и своей ухоженностью больше напоминало парк. Аккуратные дорожки петляли между участками. На одних находились настоящие склепы, на других стояли скульптуры, третьи ограничивались скромными обелисками, но во всех случаях дело обходилось без помпезности, ставшей приметой российских кладбищ в оставленной Мартом реальности. Все было строго и, разве что, немного торжественно.

— Это здесь, молодой господин, — сказал слуга, выбираясь из коляски.

— Подождите нас, — привычно велел все тому же рикше Вахрамеев, последовав за своим провожатым.

Памятник его родителям, окруженный цветущими чайными, источающими нежный аромат розами, оказался из числа дорогих. Постамент и фигурные кресты из белого мрамора, горящие золотом надписи: Андрей Николаевич и Александра Ивановна Колычевы.

При виде их у Марта сжалось сердце, и он, не говоря ни слова, подошел к плите и тихо опустился на колени, положив на холодный камень купленный утром скромный букет. В памяти его замелькал калейдоскоп каких-то смутных образов, но он был слишком взволнован, чтобы разбираться, что это. Картины из прошлой жизни или память мальчика, в теле которого он оказался?

— Спасибо вам, — сказал он сопровождавшему их корейцу, когда к нему вернулась способность говорить.

— Александра Ивановна очень любила цветы. Сама ухаживала за своими домашними питомцами. Иногда звала меня помочь или даже спрашивала совета. Капитан Зимин распорядился, чтобы они цвели здесь круглый год.

— А кто такой этот капитан?

— Друг ваших родителей. Они вместе служили с Андреем Николаевичем. После трагедии восемь лет назад капитан Зимин подал в отставку со службы и приобрел собственный корабль. Его же попечением устроили похороны. И до сих пор Владимир Васильевич заботится о могилах, выплачивая мне небольшое вознаграждение за труды.

— Это очень благородно с его стороны.

— Он и вас искал. Ведь вашего тела, молодой господин, мы так и не нашли. Но все оказалось тщетно. Помнится, у него хранились какие-то документы ваших почтенных родителей.

— В таком случае мне точно надо с ним встретиться.

— Без сомнения, он будет очень рад. Вот его визитка, — протянул ему кусочек картона старик. — Оставлена на тот случай, если объявитесь вы или еще кто-нибудь из родственников.

— Почтенный, вы не подскажите, где мне его

отыскать?

— Где корабль, там и его командир. «Буран», как я слышал по новостям, сейчас в Сеуле. А если бы даже и оказался за полмира от Кореи, то Владимир Васильевич немедленно прилетел, потому что в его сердце горит жажда войны с японцами.

— Вы, дедушка, как вижу, тоже детей страны Восходящего солнца не жалуете?

— Знаете ли вы, молодые господа, что значит название района, в котором жили вы, Мартемьян Андреевич вместе со своими родителями?

— Итевон? Как-то в голову не приходило поинтересоваться…

— Тогда послушайте мой рассказ, и вы поймете, что значит для нас новое нападение японцев. Название его произошло от гостиницы, стоявшей здесь еще во времена короля Соджона [54] . Когда началась Имджинская война [55] , и японцы вторглись в Сеул, их вояки захватили старинный храм, стоявший на месте современного Итэвона. Там жили буддийские монахини. Чужеземные солдаты некоторое время оставались в храме, и каждый день насиловали этих несчастных женщин. Когда японцы ушли, они сожгли пагоду. Изнасилованные монашки, ставшие бездомными, поселились поблизости. Спустя положенный срок все они родили младенцев. А жители окрестных деревень с тех пор стали писать название этого места на ханджа [56] «итевон», что означает — «сын чужестранца».

— Какая ужасная история, дедушка…

— Прощайте, молодой господин. На этом моя служба окончена.

Договорив, старый слуга как-то сгорбился и медленно пошел прочь, будто его жизненный путь и впрямь приблизился к своему концу, и незавершенных дел более не осталось.

— Это что же получается, ты теперь Колычев? — нарушил, наконец, молчание Ким.

— Что? — не понял его друг.

— Я говорю, твоя настоящая фамилия — Колычев?

— Наверное, — пожал плечами Март.

— Выходит, ты дворянин, сын офицера и военного летчика. И тебя зовут Мартемьян Андреевич Колычев! — искренне радуясь за друга, продолжил развивать свою мысль Витька.

— Получается, что так. Только ты не учел один момент. Никаких документов, подтверждающих то, что я — сын своих родителей, нет. Показания сумасшедшей старушки и садовника-корейца, — ну так себе доказательства. Околонулевые, хотя и лучше, чем ничего. Значит, пока что я по-прежнему сирота из чемульпинского приюта. И все.

— Надо найти этого Зимина, может, он сумеет помочь!

— Более чем логично. Надеюсь, так и будет.

— Слушай, а фамилия того изобретателя и гросса, который антигравитационные двигатели создал, ведь тоже такая. Может, вы родственники? — со значением в голосе продолжил Витька.