Юг
Шрифт:
"Вы с ним беседовали на эти темы? Он что, одобрял Целмса?" поинтересовался Абалкин.
Корней решил несколько сдать назад: подозрительность вспыхнула в нём с прежней силой. Не наговорил ли он лишнего?
"Нет, конечно" - бросил он. "Кто ж его одобряет. Но определённое впечатление... Хотя ладно, не будем гадать. Я всё-таки думаю, что Струцкий теперь сидит на какой-нибудь небольшой планете, заселённой гуманоидами. Не слишком высокоразвитыми, конечно. Где-то в первой трети исторической последовательности,
Он почувствовал, что Абалкин его не слушает, и сердито замолчал.
Хозяин заведения выпятился из-за шорраха, осторожно неся огромное блюдо с какой-то стряпнёй, закрытое крышкой. Держал он его обеими руками что, вообще говоря, было не принято.
"Вот оно" - даже в обесцвеченном компьютером голосе прогрессора чувствовалось напряжение.
"Что?" - переспросил Яшмаа.
"То, о чём я вам говорил. Сейчас он будет это раздавать всем. Не вздумайте отказываться, обязательно берите."
"В чём дело?" - Корней вытянул шею, рассматривая блюдо.
"Берите, иначе мы очень рискуем" - Абалкин явно нервничал. "Сейчас вы сами всё поймёте... умоляю, осторожнее только".
Нищий вылез из своего угла и пополз на коленях к хозяину. Коней решил было, что тот отпихнёт попрошайку, однако тот приоткрыл крышку блюда и швырнул нищему лепёшку-птуту. Тот поймал её в воздухе.
"А, богослужение" - протянул Яшмаа. Он принимал участие в нескольких южных богослужениях. Да, Лев прав: лепёшку придётся-таки съесть.
Через несколько минут хозяин склонился над ним. Молча протянул птуту.
Компьютер взвыл ещё до того, как Корней сомкнул зубы.
"Ешьте!" - безмолвный приказ Абалкина был до того решительным, что Корней немедленно откусил от лепёшки. Потом застыл с набитым ртом.
"Лев, эта штука отравлена!" - в панике протранслировал он. "Какая-то южная дрянь. Что делаем?"
"Ничего особенного, моя тоже отравлена... Ешьте, быстро" - Корней невольно подчинился: проглотил кусок, потом другой, третий.
"Что это всё значит?" - Яшмаа покосился на невозмутимого хозяина, продолжающего раздавать лепёшки. "Что тут происходит? Массовое убийство?"
"Нет. Это типа снотворного. Они хотят нас вырубить. Сидите тихо."
Компьютер сообщил, что состав яда проанализирован, опасность средняя, антидот уже поступил в кровь, расход микрокапсул - пять процентов...
"Лев, да что тут делается, чёрт возьми?" - Корней понимал, что его охватывает паника, но ничего не мог с этим поделать.
Абалкин вёл себя странно - мотал головой, закатывал глаза, потом как-то осел на лавке кулём.
"Делайте вид, что
Корней решил послушаться, и закрутил головой.
Лев Вячеславович мягко повалился на гальку. Тут же из-за стола встали двое: давешний аристократ и худощавый. Аристократ задрал Абалкину веко, посмотрел зрачок. Проверил пульс. Потом оба взяли тело под микитки и оттащили к стене. Положили на пол.
Яшмаа понял, к чему идёт дело, и дал компьютеру команду на экстренное пятиминутное усыпление.
Очнулся он уже на полу.
В харчевне стояла нехорошая, злая тишина. Было слышно только тяжёлое человеческое дыхание, бульканье кипятка (похоже, на кухне поставили на огонь котёл), да потрескивание смолы в кэтэр.
Потом откуда-то из-за стены раздался скрип ворота.
"Не открывайте глаза" - раздался в голове голос Абалкина. "У вас есть камера? Включите. Это любопытно. На светильник наведите."
Корней включил камеру в брови и сфокусировал изображение на светильнике.
Бронзовый лик императора ощутимо покосился.
Потом одна свеча выпала из чашечки, упала на пол, погасла. Подбирать и зажигать её снова никто не стал.
"Вот оно как" - непонятно сказал Абалкин. "Смотрите внимательно, сейчас начнётся".
Скрип повторился. Нагон-Гиг Большеротый дернулся раз, другой, после чего перевернулся подбородком кверху.
Вторая свеча полетела на пол, несколько секунд горела, треща и разбрасывая капли смолы, потом тоже погасла.
Стало темно - только огоньки плошек немного светили.
"Конец алайскому праву" - прокомментировал Абалкин - "в одном, отдельно взятом храме".
"Храме?" - тупо переспросил Яшмаа.
"Ну да. Харчевня, заодно и храм. Южане - практичный народ: едят там, где молятся. За молитвой они, впрочем, тоже едят. Сейчас убедитесь."
Внезапно раздался глухой удар, потом - нечто вроде захлёбывающейся икоты.
Вспыхнул огонь: это был факел. Похоже, в обмазку добавили какую-то соль: пламя было ярко-зелёным. Потом загорелся другой огонь, на этот раз красный.
Перевёрнутое лицо императора в свете факелов показалось Корнею странно знакомым. Он немного напряг память, и понял - очень похожее перевёрнутое лицо с загнутыми вниз усами было у того нефритового идола.
"Вы уже догадались?" - влез ему в голову Лев Вячеславович. "Эти верные подданные нашего Императора собираются отправлять императорский культ. Ну, в своём понимании, конечно..."
У стены, рядом со светильником, на коленях стоял хозяин заведения, охраняя блюдо с лепёшками. Аристократ вздымал факелы. Худой в зелёном опирался на хищно поблескивающее лезвие. А впереди стоял давешний нищий, который теперь отнюдь не казался жалким.