Язык небес

Ноябрь 1971

Прозвучал сигнал тревоги, и Форрест Малоун тут же насторожился.

— Глубина?

— Шестьсот футов.

— Что под нами?

— Еще две тысячи футов холодной воды.

Он окинул взглядом работающие циферблаты, датчики и термометры. Крошечный пост управления, где справа от него еле-еле умещался оператор курсовых рулей, а слева — оператор рулей глубины. Мужчины держались за ручки управления. На индикаторе мощности огонек прыгал

от позиции «норма» и обратно.

— Снизить скорость до двух узлов.

Подводная лодка накренилась в воде.

Сигнал тревоги отключился, и на посту управления потемнело.

— Капитан, сообщение из реакторного отсека. Предохранитель отключил один из контрольных стержней реактора.

Форрест знал, что произошло. Защитный механизм, встроенный в эту капризную подводную лодку, автоматически отключил и остальные стержни — произошла аварийная остановка ядерного реактора. Единственно возможное в этой ситуации действие: «Включить батареи».

Тускло замерцали огоньки «чрезвычайки». Старший механик Фландерс, ловкий и острожный профессионал, на чье мнение он всегда полагался, вошел внутрь. «Поговори со мной, Том», — попросил Малоун.

— Я не знаю, насколько все плохо или сколько времени займет устранение неисправности, но нам нужно снизить расход электричества.

Они и раньше несколько раз теряли мощность, и Форрест знал, что батареи могут предоставить временную подзарядку примерно на два дня, если они будут экономить. Его экипаж был подготовлен на случай возникновения таких ситуаций, но если произошла аварийная остановка реактора, то инструкция предписывала запустить его снова в течение часа. Если же прошло больше времени, подводная лодка должна была прибыть в ближайший порт.

А он находился в полутора тысячах миль отсюда.

— Отключите все, что нам не нужно.

— Капитан, будет сложно удерживать лодку в стабильном состоянии, — заметил оператор управления курсовыми рулями.

Он знал закон Архимеда. Тело, вес которого равен весу такого же объема воды, не потонет, но и не поплывет. Вместо этого оно останется на уровне нейтральной плавучести. Каждая подводная лодка функционировала по этому основному принципу, удерживаемая под водой двигателями; они же и направляли ее вперед. Без мощности не будут работать ни двигатели, ни рули глубины, ни инерция. Все проблемы можно было решить за счет простого всплытия на поверхность, но над ними был не открытый океан. Они находились под толщей льда.

— Капитан, двигательный отсек докладывает о небольшой утечке в гидравлической системе.

— Небольшая утечка? — спросил Малоун. — Сейчас?

— Ее заметили раньше, но с выключенной мощностью они запрашивают разрешения закрыть клапан, чтобы остановить утечку, заменив шланг.

Логично. «Выполняйте. И я надеюсь, что на этом плохие новости закончились». Он повернулся к экрану гидролокатора.

— Что там у нас впереди?

Все подводники позаимствовали словечки у тех, кто плавал до них, кто первыми сражался с ледяными морями и оставили два завета: никогда не тревожь лед без острой необходимости, а если это невозможно, направь нос подлодки в ледяную

корку, осторожно толкни и молись.

— Впереди чисто, — доложил оператор гидролокатора.

— Начинаю погружение, — сказал оператор рулей глубины.

— Поддерживайте устойчивость. Но с минимальными затратами энергии.

Нос подлодки внезапно резко ушел вниз.

— Что за черт? — пробормотал Форрест.

— Кормовые рули глубины перешли на полное погружение! — вскричал оператор рулей глубины. Он вскочил на ноги и бросился к ручке управления. — Я не могу заставить их реагировать.

— Блант, — позвал Малоун. — Помогите ему.

Мужчина выбежал из-за гидролокатора и кинулся помогать. Угол погружения увеличился. Малоун схватился за обводной столик, так как все, что не было закреплено, падало со скоростью лавины.

— Экстренный контроль погружения! — рявкнул он.

Угол возрастал.

— Больше сорока пяти градусов, — доложил оператор рулей глубины. — Все еще на полном погружении. Рули не работают.

Малоун покрепче схватился за столик и попытался сохранять равновесие.

— Девятьсот футов, и мы продолжаем погружаться.

Индикатор глубины мигал так часто, что цифры сливались. Лодка могла выдержать погружение до трех тысяч футов, но дно быстро приближалось, а внешнее давление воды возрастало — слишком сильно, слишком быстро: корпус мог взорваться. Так или иначе, а сильный удар о морское дно с включенными двигателями был тоже не самой приятной перспективой.

Оставалась только одна возможность.

— Возвращаемся к нештатной ситуации. Наполнить воздухом все балластные резервуары.

Лодку тряхнуло, как только машинное отделение выполнило его команду. Винты дали задний ход, и сжатый воздух ринулся в резервуары, выдавливая воду. Оператор курсовых рулей крепко держал ручку управления. Оператор рулей глубины приготовился к тому, что, как знал Малоун, сейчас последует.

Положительная плавучесть вернулась. Погружение замедлилось. Нос лодки пошел вверх, а затем и выровнялся.

— Контролируйте течение, — приказал Форрест. — Сохраняйте нейтральное положение. Я не хочу взорваться.

Оператор рулей глубины откликнулся на его команду:

— Далеко до дна?

Блант вернулся на свое место:

— Две сотни футов.

Взгляд Малоуна скользнул к индикатору глубины. Две тысячи четыреста. Корпус застонал от напряжения, но выдержал. Командир субмарины посмотрел на индикаторы «открыто-закрыто». Огоньки показывали, что все клапаны и отверстия закрыты. Наконец-то хоть что-то хорошее.

— Ложимся на дно, — приказал он.

Преимуществом его подводной лодки перед другими была ее способность опускаться на океанское дно. Это была одна из многих специализированных характеристик конструкции — например, усиленная мощность и система управления, в чем они только что убедились.

Подводная лодка легла на дно.

Все на посту управления посмотрели друг на друга. Никто ничего не сказал. Да в этом и не было необходимости. Малоун знал, о чем они все только что подумали: «Слишком близко».