Язва
Шрифт:
— Не бойся, — сказал очень ясный голос, который шел из этого кошмара. — Я знаю, что на меня неприятно смотреть. Но… пусть могущество великого космоса ведет тебя, сестричка.
И Талестра почувствовала на лбу легкое прикосновение…
— Ты считаешь, что мы можем потребовать отмены карантина? — спросил Лес.
И Морозов:
— Это займет немало времени.
— Да…
— Они напали на твоего отца…
— Мой отец слишком велик, чтобы снизойти до защиты! Это был крик души… —
Морозов не стал объяснять Лесу, что один факт был следствием другого, что Сигма не была чисто арктурианской планетой, состоящей из одной только справедливости и ангельской логики. Что она была наименее арктурианской, а, значит, самой уязвимой в созвездии Волопаса. Что в действительности она была отражением Земли — то есть самим субъективизмом, несправедливостью и жизнью, тогда как все на совершенных планетах Арктура было математически правильным, призрачным и мертвым. Что поэтому Сигму переполняли силы, бунты, и отовсюду выпирали противоречия, которые были ее сущностью с большой буквы, что у нее была цель…
Однако он любил Сигму, как можно любить красивое земное лицо.
Сам он никогда не осмеливался прийти ей на помощь: Данте снисходил к душам, закованным в аду, только для того, чтобы их пожалеть или осудить. Но в тот момент, когда Лес Кэррол восстал, жребий был брошен.
Он только спросил:
— Когда ты думаешь покинуть орбиту Омикрона?
— Я ее покидаю прямо сейчас. Я только что предупредил Гейнца. — В отсутствие Валерана Гейнц командовал кораблем, подобранным на Антигоне.
— Но там нет экипажа.
— Есть. Несколько «кузнечиков» во главе с Анг'Ри.
Морозов не стал спрашивать у этого командира с бешеными глазами, склонившегося над пультом управления, что он собирается предпринять на Сигме. С командного поста второго корабля передали координаты, повторили свое задание. Двигатели были запущены. «Летающая Игла» задрожала. Внизу контрольная башня Омикрона жалобным голосом осведомилась, что случилось, и силуэты остальных кораблей закачались в иллюминаторах.
— Все в порядке, — ответил Лес. — Я отчаливаю.
— И куда собираетесь лететь? — спросила башня вежливо.
— Во всяком случае, не на Омикрон. Кстати, вас это не касается.
— Но… вы возвращаетесь не в космос?
— Именно туда.
— Однако есть распоряжения!
— Отвечай им сам, Мор, — посоветовал Лес. — Мне действительно не до этого.
И он занялся кораблем.
— …Именно так, — повторил Морозов на той же волне, понимая, что необходимо чем-то занять вышку, — распоряжения Омикрона действительны для самого Омикрона. Я не знаю, что с ними происходит в пространстве.
— Однако межзвездный кодекс…
— Что ж, поговорим о кодексе. В параграфе OOOXXXIII специально подчеркивается, что из естественных законов развития вытекает тот факт, что пространство, не принадлежа никому, в то же время принадлежит всем. То есть вам, землянам, арктурианцам и мне. И лучшим подтверждением является то, что оно не может быть постигнуто и осознано, а кроме
— Но вы не в подпространстве, — всхлипнула контрольная башня.
— А вы в этом уверены? Чтобы точно определить местонахождение летящего корабля, нужно нечто большее, чем измерение в трех плоскостях! Но я не уверен даже в том, есть ли у вас такие приборы. Я ведь видел только ваши медицинские инструменты и должен сказать — они в таком состоянии, что даже газообразные туземцы с Офишиуса не смогли бы их использовать, а всему космосу известно, что они пользуются чем угодно и где угодно!
— У нас совершенные инструменты! — возразила башня с отвращением.
— Да-да. Они ломаются при первом прикосновении…
— У вас такие органы и кожа. А наши инструменты предназначены для цивилизованных людей!
— Внимание! — сказал Морозов угрожающим тоном. — Кодекс не признает неучтивых и расистских инсинуаций по поводу цвета или состава кожи. Которые, кроме того, касаются личного и расового достоинства мыслящих существ и которые должны разбираться Высшим исправительным трибуналом свободных звезд. Так вот, вы затронули мое достоинство, и я…
В визоры было заметно большое оживление среди остальных кораблей, и со всех сторон послышались голоса других командиров. Вдохновленные бунтом «Летающей Иглы», а до этого лениво вращавшиеся на орбите Омикрона, они начали запускать свои двигатели. Настал момент, когда они начали тот же маневр…
— Подождите! — крикнула башня растерянно. — В случае нарушения карантина наши ракетные установки должны быть приведены в действие! Подчинитесь законам Омикрона или вас ждет катастрофа!
На втором корабле «кузнечики» запрыгали, и короткие волны разнесли во все стороны:
В порядок все системы приведем!И к черту страх!На смерть и на законы наплюем,Пусть Омикрон подохнет в дураках!— Приложение 00039876, параграф XMIIXV! — процитировал Морозов усталым голосом. — ЗАКОНЫ планеты действительны для ее поверхности, недр и стратосферы. Однако мы уже за пределами стратосферы Омикрона!
…Пусть молодой Арктур молчит!И пусть замрут все старые кометы!А мы плюем на карантин,Над Омикроном посмеются все планеты!— Свободные граждане! — взмолилась башня. — Будьте хоть немного благоразумны! Ваш случай довольно спорный, мы должны предупредить Сигму, а тогда она встретит вас термоядерным огнем!
— Бесконечное спасибо за вашу заботу. Но мы можем выбрать и другой путь…
— Мы пацифисты! — продолжала башня, захлебываясь. — Мы самые добродушные существа во вселенной! Но вы вынуждаете нас…