Ява
Шрифт:
– Валера, ты обязательно пиши, и много пиши. Мне всё интересно. Как у тебя дела? Как служба? Чем занимаешься в свободное время? Думаю, и папе с мамой будет интересно. И Наташе тоже будет интересно. Братик, миленький, пиши. И фотографию первую сразу вышли. Интересно посмотреть, какой ты в форме. Хорошо?
Маринка щебетала и щебетала. Валерка кивал ей головой, а отец молчал.
– Ну, сынок, служи достойно, чтобы потом стыдно не было. Защищай Родину. Давай пять. Беги. Вон майор вышел. Сейчас будет командовать.
– Прощаемся,
Владимир Леонтьевич быстро обнял сына и поцеловал в щёку. Пожал руку и, отвернувшись, пошёл к машине.
– Расстроился папка, – вытирая слёзы, сказала Маринка. – Ну, прощай братик.
– Не прощай, а до свидания, – улыбнулся Валерий. – Ты чего, меня хоронишь, что ли?
– До свидания,– она обняла брата и поцеловала. – Иди, а то заругают.
Валера шёл к автобусу, а Маринка стояла и смотрела ему вслед. Он встал на подножку и обернулся. Сестрёнка сразу замахала рукой. Валера улыбнулся и стал взглядом искать отца. Он увидел его сидящим в машине. Отец смотрел на сына, а по щекам текли слёзы.
– Рассаживаемся. Места на всех хватит. Сегодня нас немного, – в салон автобуса вошли майор и молодой лейтенант, который держал в руках несколько папок с личными делами убывающих призывников.
Валера в последний раз посмотрел через боковое стекло на улицу, но ни Маринки, ни отца уже не было. «Что ж, наверное, так и надо. А чего рассусоливать и слезами давиться на глазах у всех. Правильно. Пошёл служить, значит, служи. Не трави душу себе и близким. Всё наладится. Не навсегда же, а только на каких-то года два», – думал Валерий и грустно смотрел в окно уже выезжающего на проезжую часть автобуса.
Глава 15
На пересыльный пункт автобус ехал медленно, около двух часов. Проезжая по Петропавловску-Камчатскому, никто из ребят не обращал друг на друга внимания. Высунув головы в открытые окошки, они орали и свистели. Когда автобус притормаживал или останавливался, призывники заигрывали с девчонками, предлагая ехать с ними. Несколько человек, в том числе и Валерка, грустно смотрели на шалости ровесников. Уже выезжая на объездную дорогу через кольцо на улице Лукашевского, уставший от криков водитель, включил громкую связь в салоне:
– Пользуйтесь моментом. Кричите, свистите. Кто-то все два года так и будет свистеть, проезжая мимо девчонок под тентом грузовой машины.
Шутка вызвала истерический гогот.
Майор с лейтенантом увлечённо беседовали. Им никто не мешал. Ребята успокоились и расселись.
– Ну, собратья по несчастью, давайте знакомиться. С кем-то, может, все два года проведём вместе. Меня зовут Женя. Закончил ПТУ. Холост. Прошёл вечерние курсы ДОСААФа. Водитель «В» и «С». Чего носы повесили. Гони по кругу, – и он посмотрел на Валерку.
– Валера. Закончил техникум. Также прошёл вечерние курсы ДОСААФ.
– Оба, женатик. Мужики, есть ещё женатики? – весело спросил Женя. Ответа не последовало. – Если у кого есть желание грязно пошутить в адрес Валерия, пусть трижды подумает. Тема закрыта. Ну, кто дальше?
Каждый в свой черёд коротко представлялся, добавляя значительные факты из своей жизни. Но, как бы то ни было, все были водителями, практически в один год в разных группах закончившими дневные и вечерние курсы ДОСААФ.
– Интересная ситуация. Первый городской призыв. Пятнадцать человек и все водители. Братаны, чует моё сердце, нас всех разбросают по разным местам, и мы никогда не встретимся. Разрешите по столь печальному поводу поднять бокал за знакомство и за разлуку. Ха-ха-ха, – Евгений извлёк из своей сумки гранёный стакан, наполовину наполненный прозрачной жидкостью. Он подмигнул и залпом осушил его. – Не робей. Налегай. Доставайте, у кого что есть. Потом возможности не будет. Только «дубаков» наших не тревожьте. У них интимная беседа. Ха-ха-ха!
– Женька, ты не прав, что всех в разные места разбросают, – обратился к новому знакомому Валерий. – Мы в военкомате сравнили номера команд. С моим номером я насчитал ещё восемь человек.
– Ух, ты. Давайте сравним. Молоток, казак. Держи, – он передал между сиденьями гранёный стакан. Валерий взял и залпом его осушил.
Сравнив номера, выяснили, что девять человек в одно место, трое в другое, двое в третье, а вот Женька ехал один. Это его слегка расстроило, но, видно, не в его характере было унывать. Веселье покатило дальше. Как-то постепенно на Женьку и Валерку навалилось уныние.
– Слышь, Валер. Ты на меня не серчай за вопрос, но мне просто хочется понять, что чувствует женатый парень, уезжающий служить на два года? А если жена не сдюжит и на сторону сбежит?
– Значит, сам виноват, не ту выбрал… а с другой стороны, ведь я и сам могу не сдюжить. А? И если суждено ей или мне оступиться, то кто нам об этом скажет. Даже если кто и скажет, я не поверю, пока сам не увижу. Вот и весь сказ…
– Слушай, молодец. Я, наверное, в жизни так не смог бы ни сказать, ни сделать. Да и понять, наверное, не понял, – Женькины глаза оживились. – А у меня, как бы помягче… несчастье. Понимаешь, я вчера друга потерял.
– Умер, что ли?
– Нет, живой. Даже не знаю, как сказать. У меня вчера проводы были.
– У меня тоже.
– Точно, у нас у всех проводы были. Я не об этом. Друг у меня есть… был. Мы с ним со школы дружим. Так вчера на проводах он и раскрылся. Я его не ударил только потому, что всё-таки друг… бывший. Чушь какая-то. Ты представляешь, он мне в любви признался, и сказал, что хочет, чтобы я его это…. ну…. сам понимаешь. Вот жизнь. Прямо не знаю. Всё перевернулось и в голове, и в душе. Как дальше жить, если так всё оборачивается?