Чтение онлайн

— Твоя зрелая оценка ситуации звучит обнадеживающе.

В его голосе послышались жесткие нотки, отчего кожа на ее лице напряглась, охваченная жаром.

— Мы оба взрослые люди. Вам нет нужды беспокоиться, что я имею на вас виды. — Она нервно рассмеялась. — Вряд ли я похожу на женщину, способную пасть жертвой чар такого мужчины, как вы.

Он стиснул челюсти и устремил на нее взгляд холодных голубых глаз.

— В самом деле? — угрожающе протянул он.

«Никогда не вступай в спор с безрассудным». Элли сразу же осознала свою

ошибку и постаралась заставить его понять, что она и в мыслях не имела бросать ему вызов. Она всего лишь пыталась рассуждать практично, а он воспринял это как критику.

— Я только хотела сказать, что мы слишком разные. Взгляните на нас. Я уверена, что не отношусь к типу женщин, которых вы обычно целуете.

— Ты думаешь, что так хорошо меня знаешь?

— Мне знаком этот тип мужчин. Беззаботный, обаятельный, невозмутимый. Женщины любят вас, и вы отвечаете им взаимностью. Всем им. Жизнь для вас всего лишь шутка, и вы ничего не воспринимаете всерьез.

— Ты ошибаешься, — мрачно произнес он. — К некоторым вещам я отношусь очень серьезно.

Под взглядом, который он устремил на нее, сердце Элли лихорадочно забилось. Похоже, он вознамерился показать ей наглядно, что имеет в виду. И на этот раз, подумала она, дело не ограничится поцелуями. Теперь он казался гораздо опаснее. Напористый. Разгневанный. Ожесточенный. Грозный мужчина. Сердце Элли тревожно замерло в груди. Она застыла на месте, понимая, что должна отступить назад, но не находила сил заставить ноги двигаться.

— Знаешь, что я думаю, Элли? Я думаю, что тебе очень понравились те поцелуи. Я думаю, тебе хотелось большего. Гораздо большего. Я думаю, тебе захотелось в тот момент дать себе волю и испытать любовь. Я думаю, что ты слишком долго несла на себе груз ответственности и отгородилась от всех чувств, так что забыла, что такое веселье и радость.

Элли поразилась, насколько близко он подобрался к истине. Неужели все это так заметно? Жгучие слезы подступили к ее глазам.

— Значит, вы подумали, что я несчастная иссохшая девственница, которой не повредило бы немного волнений, и решили проявить жалость?

Его глаза вспыхнули. Он подступил на шаг ближе, и она отчетливо ощутила жар, исходящий от его тела.

— То, что я тогда чувствовал, вовсе не жалость.

Похоть. Вот что он имел в виду. От этой мысли все ее вконец истрепанные нервы ощетинились. Казалось непостижимым, что он может испытывать вожделение к такой, как она. Мужчины, подобные ему, никогда дважды на нее не взглянут.

Сердце ее бешено колотилось в груди. Господи, он собирался снова ее целовать! На одно-единственное мгновение — пока благоразумие и чувство самосохранения не возобладали — Элли даже захотела этого. Но она не могла позволить ему узнать, как горячо реагирует на него ее тело. Он смог бы использовать это против нее. Она ни за что не станет его забавой. Очередным трофеем. Еще одной женщиной, павшей к его ногам. Следующим завоеванием в длинной цепи побед пирата-викинга.

Она

хотела прочной, глубокой связи. Он же ничего не воспринимал всерьез, в то время как она ко всему относилась серьезно. Может, ее и влекло к нему, но все то, что ее привлекало — азарт, дикая, необузданная натура, — в то же время делало его неподходящим для нее. Если она ему уступит, он только разобьет ей сердце.

Эрик был абсолютно доволен тем, что имел, и совершенно не нуждался в нотациях этой особы с большими карими глазами и всезнающим ртом, который случайно оказался к тому же самым привлекательным, сочным — так и манящим поцеловать его — ртом из всех, какие он мог припомнить.

Разве это его вина, что он нравится людям?

Почему она относится ко всему так чертовски серьезно? Неужели она не может слегка расслабиться и немного повеселиться?

Он сам не понимал, почему так разозлился. Ему следовало бы благодарить Бога, что она не вообразила, будто влюблена в него. Но тон, которым она это сказала — этакий менторский, не терпящий возражений, — заставил его испытать чувство ущербности. Словно она измерила его какой-то своей невидимой меркой, и он не дотянул до ее отметки. Это было смешно… нелепо… просто бред. Он еще никогда не терпел неудач.

И надо же ей было оценить ситуацию так чертовски разумно!

Эрик прищурил глаза, заметив лихорадочно бьющийся пульс возле ее горла. Возможно, она вовсе не так нечувствительна к его чарам, как хочет его убедить?

Возможно, она очень даже чувствительна.

Его так и подмывало немедленно доказать это — чертовски подмывало. Он испытывал странное порочное желание во что бы то ни стало сломить ее сопротивление, заставить ее сдаться, открыться, освободить в себе ту любознательную, любящую приключения женщину, которая укрывалась, как он догадывался, за высокомерным фасадом.

Но он не был уверен, что хочет знать, к чему это приведет. Эрик любил нетребовательных женщин, а Элли с ее проницательными глазами и ставящими в тупик вопросами станет требовать от него гораздо больше, чем он захочет дать. Ему нравится его жизнь такой, какая она есть, черт побери!

Эрик отпустил ее руку и отступил на шаг назад.

— Мы отплываем в конце недели.

Он должен встретиться с Маккуилланами тринадцатого, поправится Рэндольф или нет.

Элли некоторое время продолжала смотреть ему в глаза и после неловкой паузы спросила:

— Куда вы меня отвезете?

Он понимал, о чем она спрашивает, но не имел возможности отправить ее домой. Еще нет.

— Пойдем, — сказал он, увлекая ее по тропинке. — Это недалеко.

Они шли еще минут пятнадцать, прежде чем ветер усилился, донося запах моря, и впереди показалась конечная цель их похода. Эрик не знал, понимает ли Элли, что они только что пересекли маленький остров, простиравшийся меньше чем на милю с севера на юг и ненамного больше с запада на восток.