Чтение онлайн

Но Легата знала Первую лабораторию, как немногие другие, быть может, не хуже самого Льюиса… и ей еще никогда не приказывали забираться так глубоко в ее чрево.

– …Но с этим я согласился, – говорил Мердок.

Начало фразы Легата упустила, разглядывая недоразвитый, непропорциональный эмбрион, плывший за стеной из хрустального плаза.

– Согласились с чем? – Она глянула на своего провожатого. – Простите, я… тут все так интересно.

– Километры пластали, баки и трубы, псевдотела и псевдомысли… – Мердок раздраженно взмахнул рукой.

Легата

сообразила, что у Мердока началась фаза маниакального возбуждения, и ей вдруг расхотелось задавать вопросы о странном плоде, колыхавшемся за плазовой стеной.

– Так с чем вы согласились? – спросила она.

– Мы здесь порождаем людей. Здесь мы зачинаем их, растим в утробах, извлекаем на свет, кое-кого отправляем на борт учиться… Вам не кажется странным, что на нижсторону не допускаются природнорожденные?

– Корабль решает не без причины, а ради блага…

– …Всех корабельников, я знаю. Это я слышу не реже вашего. Но так решил не Корабль. Еще никто не нашел – даже вы, лучший наш поисковик, как я слышал, – в записях приказа Корабля, чтобы все роды происходили на борту. Никто и нигде.

Легата, сама не зная как, вдруг поняла, что он повторяет речь Льюиса. Дословно. Мердок так никогда не говорил. Зачем ей слышать это? Или Оукс задумал разделаться с корабельными акушерами, с наталями?

– Но нам заповедано богоТворить, – возразила она. – Что же мы можем предложить Кораблю большего, чем забота о наших детях? В этом есть смысл…

– И смысл, и логика, – согласился Мердок. – Но это не прямой приказ. А такое ограничение ставит всю нашу работу в Первой в неоправданно жесткие рамки. Мы могли бы…

– Владеть этим миром? Морган говорит, что у вас и так неплохо получается.

Пусть переварит это! Не босс и не доктор Оукс – Морган.

Мердок отпустил ее руку. Щеки его залила краска стыдливого восторга.

«Он знает, что все это записывается, – подумала Легата, – а я испортила ему спектакль».

Ей пришло в голову, что Мердок разыгрывал свое представление для иного зрителя – для самого Оукса. Если авария на Черном Драконе окажется для Льюиса фатальной… да, ему потребуется замена. Она представила, как Оукс будет вглядываться в картинку, плывущую над коробкой бортового сканера. Но… пусть Мердок еще помучается. Теперь она взяла его за руку.

– Я бы хотела посмотреть Сад.

Это было правдой только наполовину. Она видела каталоги, которые Оукс прятал от посторонних глаз, знала, в каком широком ассортименте производят здесь спецсозданных клонов – каждого для определенной цели. На борту Корабля не более дюжины человек представляли, что подобный процесс вообще возможен. А в Колонии Первая лаборатория занимала отдельный комплекс зданий, поодаль от остальных, и цели, преследуемые его создателями, скрывало загадочное название.

«Первая лаборатория!»

Спроси любого, что творится за стенами Первой, и он ответит: «Да Корабль их знает!» Или начнет пересказывать детские страшилки про ученых рабов, которые, не разгибая спины,

сидят над микроскопами и вглядываются в сердце самой жизни.

Легата знала, что Оукс и Льюис поощряют эти слухи и даже запускают новые, когда прежние начинают утихать. В результате весь комплекс окружала атмосфера всеобщего страха. В последнее время началось даже брожение в народе: слишком много, дескать, провизии поглощает Первая. И для корабельников, и для колонистов отправиться сюда значило сгинуть навеки. Все работники перемещались во внутренние бараки и за редкими исключениями не возвращались ни на борт, ни в саму Колонию.

При мысли об этом Легата ощутила холодок неразрешенных сомнений. «Меня сюда не направляли», – пришлось ей напомнить себе. Этого и не случится до тех пор, пока Оукс еще желает видеть ее нагой на своей кровати… и проникать в нее.

Легата глубоко вздохнула, глотая теплый воздух. Температура и влажность здесь, как и во всех зданиях Колонии, соответствовали бортовым. Но в стенах Первой лаборатории Легату пронизывал до костей особенный холод, покрывая мурашками кожу, стягивая соски болезненно тугими узелками, проступающими сквозь ткань комба.

– Ваши работники, – проговорила она торопливо, чтобы скрыть смятение, – кажутся такими старыми.

– Большинство из них трудится здесь с самого начала.

Мердок отвечал уклончиво. Легата обратила на это внимание, но предпочла пока не заострять вопрос.

– Но эти люди… они кажутся еще старше…

– Вы знаете, – перебил ее Мердок, – что смертность у нас выше, чем в Колонии?

Она покачала головой. Вранье, очевидное вранье.

– Мы стоим на самом периметре, – пояснил Мердок. – И защищены хуже всех остальных. Здесь, близ холмов, особенно часто проклевываются нервоеды.

Легату невольно передернуло. «Нервоеды!» Эти суетливые червячки были самыми страшными из всех демонов Пандоры. Им была присуща неукротимая тяга к нейронам человека – проникнув под кожу, они неторопливо прогрызали себе дорогу вдоль нервных волокон, пока, добравшись до мозга, не наедались досыта, чтобы инкапсулироваться и отложить яйца.

– Паршиво, – бросил Мердок, заметив ее реакцию. – Тяжелая работа, конечно… но этого мы ожидали с самого начала. Здесь собрались самые преданные на всей нижстороне работники.

Легата глянула на кучку этих преданных работников, сидевших среди плазовых чанов, – на невыразительные кислые лица. Все, кого видела Легата в переходах лаборатории, были бледны, морщинисты, изнурены. Никто не смеялся; даже нервная улыбка не нарушала всеобщей тоски. Только брякали инструменты, гудели машины, ныла тягостная пустота отчуждения.

Мердок внезапно ухмыльнулся.

– Но вы желали поглядеть на Сад, – бросил он, поворачиваясь и подавая знак следовать за ним. – Сюда.

Он провел Легату через сдвоенный шлюз в помещение, служившее, казалось, тренировочным залом для молодых спецклонов. Несколько созданий крутилось у входа, и при виде Мердока они расступились.