Ящер
Шрифт:
Лена!
— узнала она моих мелких и, мельком глянув на меня, напустилась на торчавшую на входе девушку.
— Ирина, ну что же ты у меня такая-то!
Людей на пороге держишь!
Заходите-заходите!
Только сразу в зал давайте.
— Здрасте, тетя Света!
Мы к вам за сырниками пришли!
— сходу объявила дочь, и они с Ванькой и той самой Ириной как ни в чем не бывало умотали куда-то в недра квартиры, прошлепав по луже в коридоре, как лягушата, оставляя меня один на один с
— Добрый день!
Макар, я так понимаю?
Простите, не знаю вашего отчества, — сказала она, а мелкая у ее плеча радостно булькнула и щедро протянула мне резиновую погрызенную и обслюнявленную игрушку, а сама потянулась к на редкость показавшемуся неуместным сейчас букету.
— Не нужно отчества, — отморозился я, заставив себя прекратить беспардонно рассматривать взрослую версию снесшей мне башню девушки.
— Простите, что мы так беспардонно вломились.
Если совсем не вовремя — мы уйдем сейчас.
— Ну что вы, мы рады гостям всегда!
— махнула женщина приглашающе рукой.
— Меня Светланой можете звать.
Только с сырниками сейчас не получится — у нас трубу прорвало в ванной.
Стояк перекрыли, но ремонтировать неизвестно когда придут из ЖЕКа, и мы без воды пока.
На мой взгляд воды-то как раз тут было с избытком.
— Что же, готов обменять ваше время, потраченное на приготовление сырников, на мои услуги сантехника, — предложил я, бросая букет на тумбу в прихожей и скидывая пиджак с туфлями, и стал закатывать рукава и штанины.
Глава 29
Лиза
— Ерохина, Воронова, зайдите ко мне!
— велел Михаил Константинович, заглянув к нам в спорт зал, и сразу же ушел.
— Присаживайтесь, девчонки, — кивнул нам сидевший в кресле в корниловском кабинете Боев.
Я села на диван и покосилась на опустившуюся на стул с несгибаемо прямой Евгению Воронову.
Именно так, потому как просто Женей или Женькой ее никто звать не решался.
К ней такая фамильярность не липла, отлетала со свистом, да еще иногда и с отдачей в виде едкого сарказма.
Высокая, с потрясающей гладкой смуглой кожей и черными волосами, всегда заплетенными в тугую длинную косу, она не была вот прямо такой уж ух красавицей, но парни таращились на нее, едва челюсти не роняя, да и себя я ловила иногда на подвисании за наблюдением как она движется, даже просто идет.
Нечеловечески просто гибкая и очень быстрая во время спаррингов, редко кто мог выстоять против нее и пять минут даже среди мужчин оперов, о нас, девчонках, и говорить нечего.
И абсолютно нелюдимая, или скорее уж обжигающе отталкивающая всех от себя.
Никакой болтовни ни о чем в свободные
За глаза ее звали Черной льдиной или Вороной.
— Чай, кофе, минералку?
— спросил Корнилов, открывая папку, лежавшую перед ним.
Воронова отрицательно качнула головой, и я тоже отказалась.
— Ладно, тогда к делу.
Я намерен вас в паре отправить на работу с новым объектом.
Предупреждаю сразу — там тот еще… объект, точнее — особь, так что никаких репрессий в случае отказа после ознакомления с вводными с нашей стороны не последует.
— Все помолчали и, посмотрев внимательно на меня, потом на Евгению, Корнилов продолжил.
— Наш основной заказчик — Коновалов Леонид Викторович.
Я думаю, вы слышали о нем.
Ну еще бы не слышали, весьма известная олигархическая личность в наших краях.
На чем изначально поднялся — никто из простых смертных не в курсе, конечно, но сейчас редкоземельными металлами вроде торгует и прочими достояниями наших супер богатых недр.
Деньжищ, по слухам, у него хватает, а в домах и квартирах все полагающиеся атрибуты в виде золотых унитазов, икон с его рожей под нимбом и громадного аквариума с акулами присутствуют.
Но слухи тот еще источник информации.
— Слышали, — ответила я за нас обеих.
— Объект охраны — его единственная дочь — Марина.
И довольна она вашим присутствием точно не будет, сразу предупреждаю, — кивнув, продолжил Михаил Константинович.
— Прошу прощения, — произнесла Воронова глубоким голосом, слышать который мне случалось нечасто.
— Насколько мне известно, Марина Коновалова — совершеннолетняя.
Насколько правомерно со стороны ее отца навязывать ей охрану против ее воли?
— Правовая сторона вас не должна волновать, Евгения.
Господин Коновалов со своей дочерью достигли понимания в том, что если она желает и дальше свободно пользоваться его средствами для поддержания привычного образа жизни, то с присутствием охраны должна смириться.
Но это не значит, что девушка этим довольна.
Отцу противоречить для нее чревато, а вот срывать зло на охране — тут сколько угодно.
Ясно, избалованная стервозная мажорка безнаказанно пьет кровь у тех, кто ей возразить не может.
— Последних двух своих телохранителей данная особа совратила по моим данным, — вмешался в разговор Боев.
— И позаботилась о том, чтобы папенька об этом узнал.
До этого тоже долго у нее в охране никто не задерживался.
Предполагаю, что тоже по похожим причинам.
Поэтому господин Коновалов, едва прослушав о нашей новой услуге с девушками личными охранницами, поспешил заключить с нами договор.