Ящер
Шрифт:
Купили и обувь и еще чуток обновок, десять раз поскандалив, невсамделешно конечно.
Ирка балда все вымогала купить ей тряпки повыпендрежнее, а мы с мамой настаивали на практичном.
Короче, домой мы приползли усталые и довольные, еще и нагруженные помимо обновок и кучей продуктов с оптового рынка.
Вот чесс слово, громить притоны в сто раз легче, чем ходить с моими за покупками.
Но все, безусловно, компенсируется сияющими выражениями лиц родных, и какой же это кайф, когда у тебя есть деньги,
— Ой, а нам записку под дверь кто-то сунул, — сказала открывшая дверь Ирка, подхватила сложенный листик с пола, развернула и прочитала.
— “Приходил, не застал.
Абрикосова 46.
Жду.
Сегодня.
Макар.
” Тут еще и номер телефона.
Это чего за нахальный такой Макар с телеграфно-повелительной манерой общения, а?
Я плюхнула на пол пакеты и выхватила у нее записку.
Пробежала глазами и заморгала, потому что перед ними слегка поплыло.
— Эй!
Лизка!
Ты чего, пойдешь?
— изумленный окрик сестры застал меня уже на середине второго лестничного пролета.
Я замерла, осознав, что ломанулась без единого слова вниз.
Подняла голову и посмотрела в встревоженное лицо свесившейся через перила Ирки.
— Если что, где искать знаете, — буркнула ей и вымученно улыбнулась.
Я бегу к Лебедеву?
После того, как он ушел молча, без единого слова, и кинув бабки как шлюхе на стол.
Ерохина, ты дура?
Ага, причем, эпичная, хуже тех, над кем прикалывалась всегда, что их мужик пальцем поманит, и они уже несутся, высунув язык.
А сама-то!
Но в конце концов!
Макар приходил.
Узнал мой адрес и приходил, значит, ему есть что мне сказать, а я, чего уже перед собой-то выделываться, хочу услышать, что он скажет.
Так что да, я иду.
Гордость — помолчи.
Глава 23
Макар
— Пап, а кто тут раньше жил?
— спросила Лена, осматриваясь в доме Камнева, в котором он предложил нам пожить, пока не обзаведусь постоянным жильем.
— М?
— нахмурился я, обернувшись.
— А, дядя Ярослав с женой и детьми.
Дом был на мой взгляд замечательный.
Не новострой, да, но с хорошим ремонтом.
Раньше похоже был на два хозяина, но после обе половины объединили, и получилось очень даже достойное жилище.
По-крайней мере для тех, кому особенно выбирать не приходится.
Частный дом с большим двором всяко же лучше, чем запереть мелких в съемной квартире или вообще в номере гостиницы.
— Отстой, — Ванька начал кривиться еще во дворе, внутри свое представление, отыгрывая принца крови в вынужденном изгнании, продолжил, но я до сих пор это игнорировал.
— Мойте руки, — махнул я в сторону ванной.
—
— Фу, магазинные пельмени, — процедил выпятив губу сын.
— Не стану я такое есть!
— Значит, пойдешь спать с пустым брюхом!
— отмахнулся я, читая в телефоне сообщение Боева, что они, кажись, нашли подходящее помещение для нового производства.
С удобным расположением и владельцем без охрененных запросов по цене аренды и возможностью даже небольшими силами организовать достойную систему безопасности.
Ждут только меня, чтобы получить окончательное одобрение, и можно сразу начинать оборудование завозить и устанавливать, благо его еще даже из фуры не разгрузили.
Красавчик все же Андрюха, всегда таким был.
Цель поставлена — цель достигнута, без вариантов и для друзей небо и землю местами поменяет, если прижмет.
— Не хочу с тобой жить!
Обратно хочу!
— пробурчал Ванька, но хоть не орет.
— Ага, я в курсе, — усмехнулся я, думая о своем, и пошел на кухню и водрузил пакет с продуктами на стол.
Так, что тут у нас.
Ага, кастрюли в шкафу внизу, в выдвижном ящике ложки-вилки, а вот тут тарелки.
Ну норм все, чего еще нужно.
Холодильник уже включен, Яр говорил, что заскочит.
Я распахнул дверцу и присвистнул.
Заскочил, ничего себе, можно было и не заезжать в магазин, Камнев обеспечил нас пропитанием на первое время.
Спасибо сердечное, мужик.
Я уже в который раз глянул в окно кухни, в которое как раз было видно ворота с калиткой.
Интересно, скоро Лизка придет?
Где это ее вообще носит вместе со всем семейством.
Боев сказал, что живет с матерью и двумя младшими сестрами.
Судя по району и дому в общем и их обшарпанной в конец двери в частности, явно не в шоколаде-то моя девочка вынуждена существовать.
Ну ничего, чуток терпения, Лизок, и заживем хорошо.
Снова глянул в окно, ощущая, что внутри что-то натянулось уже до высокочастотного звона, прямо на разрыв.
За*баный был все эти дни, да, Лизка у меня где-то на границе сознания, кипящего от всего свалившегося, дрейфовала, но при этом его собой, будто границей какой-то нерушимой, окружила.
Такой, что чуть только дерьмо все откатит, и вот она, куда извилиной ни шевельни.
Встает сразу колом, прям намертво, да еще все нутро тянет, как нервы и так изжеванные на кулак наматывает.
К ней хотелось, в нее, хоть на минуту, на пять, насовсем и по самое глубже не влезть.
Чтобы опять смотрела так пьяно-бешено, принимая и выжимая.
— Нам что, еще и с Ленкой в одной комнате жить придется?
Голос твоего ребенка совершенно неуместен там, где ты мысленно уже вовсю наяриваешь девушку, по которой оголодал зверски.