Ярость
Шрифт:
Но он знал, что не сделает этого. Пока Елена будет жить в этом мире, он не оставит ее. Даже если она ненавидела его, даже если она охотилась на него. Он сделает что-нибудь, что сможет ее спасти.
Стефан двигался в обход к пансионату. Он должен был привести себя в порядок прежде, чем появиться на людях. В своей комнате, он смыл кровь с лица и шеи и осмотрел руку. Заживление уже началось, и, сконцентрировавшись, он мог ускорить этот процесс. Его Сила была на исходе; борьба с братом ослабила его. Это было очень плохо. Не потому что
Дамон и Елена ждали возле школы. Он почувствовал в темноте нетерпение брата и присутствие Елены.
— Это должно сработать, — сказал Дамон.
Стефан ничего не ответил. В школьной аудитории чувствовалось волнение. Люди наслаждались танцами в честь Дня Основателей; те, кого не спугнул ураган, ходили по залу или стояли небольшими группами и разговаривали. Стефан смотрел в открытые двери, ища кого-то глазами.
Вот он. Он заметил светловолосого парня за столиком в углу.
Мэтт.
Мэтт выпрямился и озадаченно посмотрел вокруг. Стефан внушал ему, что нужно выйти наружу.
«Тебе нужен свежий воздух, — подумал он, фокусируя эту мысль в подсознании Мэтта. — Ты хочешь ненадолго выйти».
Дамону, который был невидим в тени, он сказал:
— Отведи ее в школу, в класс фотографии. Она знает, где это. Оставайтесь там, и ждите меня.
После этого Стефан вернулся к зданию школы и стал ждать Мэтта.
Мэтт неторопливо вышел на улицу. Он напряженно вглядывался в безлунное небо и уже начал нервничать, когда подошел Стефан и заговорил с ним.
— Стефан! Ты здесь! — Отчаяние, надежда, и ужас отразились на его лице.
Он поспешил к Стефану.
— Они нашли ее? Есть ли какие-нибудь новости?
— А что ты уже знаешь?
Мэтт уставился на него, перед тем как ответить.
— Бонни и Мередит пришли и рассказали, что Елена упала с Плетеного моста на моем автомобиле. Они сказали, что она…
Он делал паузу и сглотнул.
— Стефан, ведь это не правда, да? — его глаза умоляли.
Стефан посмотрел вдаль.
— О Боже, — сказал Мэтт охрипшим голосом. Он повернулся спиной к Стефану, щелкнув каблуками, и прижал руки к глазам. — Я не верю этому; я не могу… это неправда.
— Мэтт… — Стефан коснулся его плеча.
— Я сожалею. — Голос Мэтта был полон горечи и надорван. — Ты, должно быть, прошел через ад и то, что я здесь делает все еще хуже.
«Даже больше, чем ты думаешь», — подумал Стефан и его рука упала.
Он шел с намерением использовать свою Силу, чтобы убедить Мэтта. Но теперь он понял, что это невозможно. Он не мог сделать этого с первым, и единственным другом среди людей, живущих здесь.
Его единственным выходом было рассказать Мэтту правду. Позволить Мэтту, самостоятельно сделать выбор, после того, как он узнает все.
— Если было что-то, что ты мог бы сделать для Елены прямо сейчас, — начал он, — ты
Мэтт был слишком подавлен эмоциями, чтобы понять, — что за идиотский вопрос он задал.
— Все, что угодно, — сказал он почти сердито, вытирая рукавом глаза. — Я сделаю ради нее все, что угодно.
Он смотрел на Стефана с вызовом, прерывисто дыша.
«Поздравляю», — думал Стефан, чувствуя, как внезапно разверзлась яма в его животе. — «Ты только что выиграл поездку в Сумеречную Зону».
— Пошли со мной, — сказал юноша. — Я хочу кое-что тебе показать.
Глава 3
Елена и Дамон ждали в темной комнате. Стефан ощутил их присутствие в небольшой нише, когда открыл дверь в класс фотографии и ввел туда Мэтта.
— Эти двери должны быть заперты, — заметил Мэтт, когда Стефан щелкнул выключателем.
— Они были заперты, — ответил Стефан.
Он не знал, что еще сказать, чтобы подготовить Мэтта к тому, что случится. Он никогда раньше не показывал свою сущность людям намеренно.
Стефан тихо стоял, когда Мэтт повернулся и посмотрел на него. В классной комнате было холодно и тихо, казалось, даже воздух стал тяжелей. Миг тянулся бесконечно долго, он видел, как на лице Мэтта медленно пробегали чувства: от печального оцепенения и замешательства до беспокойства.
— Я не понимаю, — сказал Мэтт.
— Я знаю, — ответил Стефан.
Он подошел к Мэтту, сосредоточившись на том, чтобы убрать барьеры, которые скрывали его Силу от человеческого восприятия. Стефан увидел реакцию на лице Мэтта, его беспокойство превратилось в страх. Мэтт заморгал и покачал головой, его дыхание стало более быстрым.
— Что…, — начал он хриплым голосом.
— У тебя, вероятно, накопилось много вопросов относительно меня, — сказал Стефан. — Почему я ношу солнечные очки при сильном освещении. Почему я не ем. Почему моя реакция настолько быстра.
Мэтт повернулся спиной к темной стороне комнаты. Его горло дернулось, как будто он попробовал сглотнуть. Стефан обостренными чувствами хищника мог слышать глухие удары сердца Мэтта.
— Нет, — ответил Мэтт.
— Ты, должно быть, задавался этими вопросами, спрашивал себя, что делает меня настолько отличным от всех вас.
— Нет. То есть, мне плевать. Я стараюсь не лезть в чужие дела, это меня не касается.
Мэтт продвигался к двери, глазами, едва заметно, оценивая расстояние.
— Не делай этого, Мэтт. Я не хочу причинить тебе боль, но я не могу позволить тебе сейчас уйти.
Он мог чувствовать только жажду, исходящую от Елены в ее укрытии.
«Подожди», — мысленно сказал он ей.
Мэтт все еще продолжал двигаться, собираясь как можно быстрей убраться из класса.
— Если ты хотел испугать меня, то тебе это удалось, — прошептал он хриплым голосом. — Что тебе еще от меня нужно?