Чтение онлайн

Елена заметила Алариха Зальцмана на краю стоянки, он был единственный, кто не бежал. Он стоял как-то натянуто, и она могла видеть,что его губы и руки двигались.

Всюду было столпотворение. У кого-то был пожарный насос, его выворачивали из пакета, но это не возымело никакого эффекта. Собаки будто сошли с ума. Когда Челси подняла свою коричнево-белую морду от тела своего владельца, ее рот был красным от его крови.

Сердце Елены колотилось так, что она еле дышала.

–  Им нужна помощь!
– сказала она, и, также, как Стефан, побежала вниз по лестнице, одновременно

перепрыгивая через две или три ступеньки. Елена была уже на полпути вниз, когда вдруг поняла две вещи: Дамон не последовал за ней, и она не могла позволить себе быть замеченной.

Она не могла. Истерия, которая возникла бы из-за этого, ненужные вопросы, опасение и возможная ненависть не позволяли ей показаться на людях. Это было что-то, более глубокое, чем ее сострадание к этим людям, или симпатия, или потребность помочь им. Она прислонилась спиной к стене.

В тусклом, прохладном помещении церкви она смотрела на кипящее пространство внизу. Люди бегали туда и обратно, кричали. Там были Доктор Файнберг, господин Маккалло, и Преподобный Отец. Основной точкой этого круга все еще была Бонни, лежащая на скамейке рядом с Мередит и Тетей Джудит. Госпожа Маккалло склонялась над нею.

Какое- то зло… -стонала она, и вдруг голова Тети Джудит повернулась в направлении Елены.

Елена дернулась вверх по лестнице так быстро, как только могла, моля, чтобы Тетя Джудит не заметила ее. Дамон был на том же самом месте.

–  Я не могу пойти туда. Они думают, что я мертва!

–  О, ты помнишь об этом. Это хорошо.

–  Если доктор Файнберг обследует меня, он поймет, что что-то не так. Да?
– спросила она, отчаянно требуя ответа.

–  Он, безусловно, решит, что ты - чрезвычайно интересный экземпляр.

–  Тогда я не могу спуститься. Но ты можешь. Почему ты ничего не делаешь?

Дамон продолжал смотреть из окна, слегка двинув бровями.
– Почему?

–  Почему???
– тревога Елены достигла своего пика, она вспыхнула и чуть было не ударила его, - Им необходима помощь! И ты можешь им помочь! Разве тебя не заботит ничего, кроме собственной персоны???

На лице Дамона была непроницаемая маска, выражающая лишь вежливую заинтересованность, такое же выражение лица у него было, когда его пригласили на обед в дом Елены. Но она знала, что под этой маской он скрывал свой гнев, гнев от того, что он обнаружил ее вместе со Стефаном. Он издевался над ней нарочно и с большим удовольствием.

И она способствовала этому своей реакцией, своим разбитым, бессильным гневом. Она замахнулась на него, но он поймал ее запястья и удержал, скучно посмотрев на нее. Она была поражена, услышав звук, слетевший с ее губ, когда он схватил ее. Это было шипение, почти кошачье шипение. Она поняла, что ее пальцы превратились в когти.

«Что я делаю? Нападаю на него из-за того, что он не стал защищать людей от набрасывающихся на них собак? Какой в этом смысл?» - тяжело дыша, она расслабила руки и облизала сухие губы. Она отстранилась, и он позволил ей это.

Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга.

–  Я спускаюсь, - сказала Елена спокойно и повернулась.

–  Нет.

–

 Им нужно помочь.

–  Хорошо. Тогда я проклинаю себя, - она никогда не слышала у Дамона столь низкого, и настолько разъяренного голоса.
– И ты… - он прервался, и Елена, быстро обернувшись, увидела, что он ударил кулаком по подоконнику, разбивая стекло. Но он смотрел на улицу, и его голос уже был совершенно спокойным, когда он сухо сказал:

–  Помощь уже прибыла.

Это был отдел пожарной охраны. Их пожарные шланги были куда более мощными, чем тот, которым пытались отбиваться люди, и резкие потоки воды быстро прогнали нападающих собак. Елена видела шерифа с оружием, он нацелился и выстрелил. Резкий звук в воздухе, и гигантский шнауцер поник. Шериф нацелился снова.

Все закончилось быстро. Несколько собак уже бежали от мощных струй воды, и с вторым выстрелом пистолета большая часть собак достигла края стоянки. Все выглядело так, как будто то, что заставило их придти сюда, вдруг освободило их из-под своего контроля. Елена почувствовала сильное облегчение, когда увидела, что Стефан, невредимый, стоял в центре всеобщей беготни, отпихивая ошеломленного золотого эрдельтерьера подальше от тела Дуга Карсона. Челси нерешительно шагнула к своему хозяину, изучая его лицо, повернув к нему голову и поджав хвост.

–  Все кончено, - сказал Дамон. Он выглядел лишь слегка заинтересованным, но Елена резко взглянула на него. «Хорошо, раз ты проклят, то что будет со мной…?» - думала она. Что он собирался сказать? Он не был в том настроении, чтобы сказать это ей, но она хотела подтолкнуть его.

–  Дамон… - Она прикоснулась к его руке.

Он напрягся, затем обратился к ней: «Хорошо…?»

В течение секунды они стояли, смотря на друг друга, а затем послышались шаги по ступенькам. Стефан вернулся.

–  Стефан… Ты ранен, - сказала она, мигая, внезапно растерянная.

–  Я в порядке.
– Он вытер кровь со щеки изодранным рукавом своей рубашки.

–  А что с Дугом…?
– Елена нервно сглотнула.

–  Я не знаю. Он ранен. Много людей ранено. Это была самая странная вещь, которую я когда-либо видел.

Елена отошла от Дамона и пошла вверх по лестнице в хоры. Она понимала, что должна заставить себя думать, но ее голова была словно в тумане.Самая странная вещь, которую Стефан когда-либо видел…, а он ведь видел так много. Что-то странное творится в Церкви Фелла.

Она дошла до стены позади последнего ряда мест и, облокотившись об нее рукой, опустилась, и уселась прямо на полу. Факты в голове, казавшиеся перепутанными, вдруг стали пугающе последовательными. Что-то странное в Церкви Фелла. В День празднования Основателей, она клялась, что ее не заботит ни Церковь, ни люди из этого городка. Но теперь она думала по-другому. Смотря с высоты на мемориальную службу, она стала понимать, что возможно, она действительно заботилась обо всем этом.

И затем, когда на улице было совершено нападение собак, она уже знала это. Она чувствовала себя, так или иначе, ответственной за город, настолько ответственной, насколько она никогда не чувствовала себя прежде.