Ярость
Шрифт:
— А мне бы ты доверил?
— С чего бы это!
Сэм быстро соображал, сколько правды о себе он уже рассказал Хейлу. Не слишком много. Можно спокойно идти дальше.
— С того, что я уже рискнул своей шеей, когда предупредил тебя. Если бы я сделал то, о чем просил Харкер, то уже сейчас имел бы кое-что. А я этого не сделал. И до сих пор еще не сказал почему. Я думаю и не надо. Я смотрю на колонизацию так же, как ты. Не буду врать, я мог бы кое-что заработать на этом деле, но ведь заработать я мог и шлепнув тебя.
— Я тебе только что объяснил, что все равно ничего
«Зацепило!» — подумал он. А вслух сказал: «Может и нет. Все, что нужно — достаточное снабжение, именно достаточное. Мне кажется, я смогу это обеспечить. К тому же надо дать „покорителям“ другую цель, не твою, а ту, которую они смогут достичь еще при жизни. Что-то, на чем они смогут подняться. Без обмана. Попробуем?»
Хейл задумчиво ущипнул подбородок. Наконец он решился: «Пошли к Вычислителю».
Сэм смутился. Он боялся Вычислителя. Его собственные соображения были не настолько порядочны, чтобы их можно было выставлять на свет чистого разума. Но Хейл, хотя и был явным романтиком, имел за спиной опыт в несколько столетий, который был хорошей опорой его врожденному прямодушию. Они спорили больше часа. Потом Сэм отправился с ним к Вычислителю.
С ними говорил шар, сияющий белый шар, установленный на стальном пьедестале. Он размеренно вещал:
— Я уже говорил тебе, Хейл, что не могу предсказывать будущее.
— Но ты умеешь давать правильные ответы.
— То, что правильно для тебя, может быть неправильно для Сэма Рида.
Сэм нетерпеливо поморщился: «Тогда давай два ответа». Он думал, что они разговаривают с компьютером, и слегка расслабился. Все-таки машина — не человек. Что бы там ни было, а он представил вполне пристойные исходные данные. Его нетерпение было совершенно естественно, ведь время, отведенное ему Кедрой и Харкером, таяло час за часом.
По серебристой поверхности шара поплыли тени — искаженное отражение длинного ухмыляющегося лица Вычислителя. Сходство уловил, разумеется, один Хейл — тому, кто ничего не знал о Вене Крауелле, мелькание теней казалось лишенным всякого смысла.
— Жители Куполов не первопроходцы, — бесстрастно сказал Вычислитель. — Вам нужно вербовать потенциальных реформаторов.
— Нам нужны нормальные, крепкие люди, — прервал его Сэм.
— Тогда возьмите преступников. Это в основном крепкие люди. Они просто подверглись социальному или ситуационному смещению. Любой асоциальный индивидуум может стать просоциальным в соответствующих внешних условиях. Преступники и недовольные станут вашими лучшими работниками. Вам понадобятся биологи, геологи, естествоиспытатели…
— Нам придется заплатить прорву денег, чтобы заполучить хотя бы посредственных специалистов, — возразил Сэм.
— Не стоит преувеличивать. Но заплатить придется. Вы еще удивитесь, сколько преступников вы найдете на самых высоких уровнях. Купола не дают свободы, они слишком ограничены. Ни один хороший работник не может чувствовать удовлетворения, если он не работает с полной отдачей. А кто в Куполах хоть когда-нибудь реализовал
— Так Вы думаете, можно рискнуть? — задумался Хейл.
— Если вы с Ридом избежите угрожающей вам сейчас опасности, обратись ко мне еще раз.
— Хейл мне говорил, — вмешался Сэм, — что Вычислитель смотрит на колонизацию не так, как Кланы. Почему бы Вам тогда не помочь нам разделаться с ними?
По шару снова побежали тени — Вычислитель покачал головой.
— Я не всесилен. Кланы делают свое дело так, как они его понимают. Они умеют предвидеть. Своим влиянием и интригами они управляют постановлениями Совета, хотя формально он совершенно свободен. Кланы прячутся за кулисами, делают политику и следят за выполнением своих решений. Юридически власть в Куполах принадлежит мэрам и членам Совета. Фактически она в руках Бессмертных. У них хорошее социальное чутье, но они безжалостны. Они проталкивают законы, жестокие с точки зрения смертных, но спасительные для их правнуков, которые смогут жить именно благодаря жестокости Бессмертных. С точки зрения Кланов, понятие общественного благополучия имеет гораздо большую протяженность во времени. Но сейчас они, по-моему, ошибаются.
— Человечество угасает очень быстро. Кланы утверждают, что средств хватит на финансирование только одной попытки колонизации. Если она провалится, мы обречены. Второй попытки не будет никогда. У нас не хватит ни материальных, ни человеческих ресурсов. Мы должны дожидаться их согласия, а они согласятся только тогда, когда будут уверены, что провала не будет. Я считаю, что они неправы. Я считаю, что человечество деградирует быстрее, чем они думают. Если мы будем ждать, то может оказаться слишком поздно…
— Но планетой управляет не Вычислитель, а Кланы. Я слишком часто противоречил им в других ситуациях, чтобы они доверяли мне сейчас. Они уверены, что я всегда действую против них.
Робину Хейлу все это было давно известно, и при первой же возможности он нетерпеливо спросил: «Сделайте нам прогноз, Вычислитель. Вы можете сказать, есть ли у нас какие-нибудь шансы именно сейчас?»
Некоторое время шар молчал. Потом из него раздался совершенно необычный звук: он сперва захихикал, а потом откровенно засмеялся в полный голос. Это озадачило Хейла и совершенно обескуражило Сэма Рида. Не очень-то просто представить, чтобы компьютер смеялся.
— Да не бойся, освоишь ты сушу, — хохотал Вычислитель. — Реальны твои шансы, очень реальны. А если еще этот парень, Сэм Рид, возьмется тебе помогать, то считай — дело в шляпе! Вот и все, сынок. Я думаю, хватит с тебя.
Сэм в оцепенении смотрел на плывущие по шару тени. Все его прежние представления пошли кувырком. Этот Вычислитель — сплошное надувательство. Он что, предлагает им загадки разгадывать? А если все это лишь болтовня, то чего стоят его прежние разглагольствования?
— Спасибо, Вычислитель, — сказал Свободный Компаньон, и Сэм изумленно уставился уже на него. С какой стати он благодарит машину, да еще такую дурацкую машину, которая только что доказала свою полную бесполезность?