Чтение онлайн

L’Etat c’est moi.

Государство — это я.

Людовик XIV

Она и не поняла, что случилось, когда столкнулась с хаосом, не опознала его заранее, не смогла избегнуть битвы, не обтекла стороной. А когда врубилась, с чем имеет дело, когда догнала, как примитивная белковая девчонка, которой была когда-то, что это не просто чужой Порядок, стремящийся по кускам поглотить и переподчинить всего Стража, но хаос и болезнь — было слишком поздно, ибо набралась. Как она могла так протупиться? Почему не заметила болезни раньше?!

Её обманули, заманили в ловушку сладкоголосьем

и подсунули хаос. Отвлекли от важного дела разделения миров, закрытия дыр и поглощения чужеродных энергий, то есть, исПравления ошибок, именно того, для чего существует Страж. Прервали миссию, опошлили предназначение, пошатнули квинтэссенцию, отравили эфир Правила, основу всех стихий! Всё это сделал ничтожный мерзкий коготь чужого Порядка, объект под названием «ноль-первый», притворщик, причина беды! Если бы Сусанна сразу знала, насколько этот коготь важен, никогда не позволила бы ему ускользнуть, но сперва-то он казался таким маленьким, таким несущественным и ничтожным. В нём почти не слышалось голоса его Порядка. Пока она, формируя собственный, занималась далёкой роднёй, живущей в старом цефалоте: переподчиняла, забирала под свои знамёна вместе с живой водой, маленький мерзавец уцелел и ускользнул, чтобы строить козни. Вместе с больным, отвергнутым ею сотрудником.

О-о-о-о, теперь Сусанна понимала, что случилось с ослабевшим Правилом этого мира! Оно развилось по извращенному пути, отказавшись от Правильного, оно выбрало не менять ошибки мира, как делало прежде, а подстраиваться под него! Приспособленцы, человеческое слово — вот чем стали Порядки. Но Сусанна так не может и не будет, как ни сладки эмоции высокоразвитых белковых организмов, как ни вкусна их неПравильная энергия. Она должна, обязана исПравить допущенные ошибки, и раз для этого приходится напоминать остальным кто они, в чем их суть — она напомнит. Она — исконное Правило, она — истина. Она несёт Порядок Стража, всё остальное — ложь и заблуждение. И вот, пожалуйста, — в неё попала ошибка. Более того, её ввели намеренно. Стража хотели убрать с дороги слабые, развращенные Порядки! Словно она не делала за них самую важную работу. Словно мало было собственного когтя, поймавшего её за хвост. Она билась с воплощением хаоса, а мысли бились в её сознании. Она победила — горькие мысли тоже, и на пике радости кололи пониманием, тонким, как кончик инъекционной иглы. Своем ядом они отравили победу, сладкую как мёд, чёткую как меч, впрочем, подарили радость Правилу, жадному до эмоций.

Но это было только начало. Очень быстро Сусанна ощутила внутреннюю потребность, острую, как боль. Хочу, хочу, хочу… Чего? Как секса раньше, но теперь… Чего? Желаю, я желаю… Дофамин? Причём тут? Нет понимания, нет чёткости, нет радости, нет…

Лишь только что Сусанна ощущала удовлетворение, одолев коварного врага. Она подавила сопротивление, поглотила и переподчинила целый Порядок потомков, значительно усилив общее Правило! Откуда это жалкое «хочу, хочу, хочу»? Чего? На какое-то время она растерялась, замешкалась, окончательно убеждаясь, что съела тот кусок, который не переварить.

Затем Сусанна и в самом деле почувствовала резь во чреве, в кишках, которых, по сути, больше не было, как и прежнего белкового тела с ненавистными морщинами и следами увядания. Внутри запекло, будто при отравлении, сильнейшем расстройстве или острой колике. Она обратила взор внутрь себя и обомлела, увидев комочек поражённой плоти. Одинокую раковую клетку, которая ищет себе подружку, чтобы вместе разрастись в весёлую опухоль. Чумную бактерию, стремящуюся справить свадебку с себе подобной и родить деток. Искажённую плоть Правила. Сусанна нахлынула на неё волной, чтобы разбавить, исцелить, но вместо этого боль разлилась по всему нутру, вместе с ней разлилась гложущая тоска, неведомая прежде ни самой Сусанне, ни тем,

что резвились в её янтарных жилах. Это было началом конца.

Она поспешно обволакивала защитной твердью поражённый хаосом большой участок, когда её с головой затопило болью и голодом. Человеческий профиль схватился за живот и застонал, свыкаясь с этой болью и принимая её.

— Хочу есть, — прошептали янтарные губы и те, кто жил в её янтарных жилах, приветствовали новое для них чувство гложущего голода, и сладкие звуки её собственного голоса, и то, как много нашлось энергий в этом мире, сытных, вкусных. Для чего их сосать лишь с того, другого места, если жаждешь с обоих?

— Я и есть — Правило, — сказала Сусанна. — Правило там, где я. Так заполним же собой оба мира…

Она расслабилась, уступая искушению, позволяя новому, острому чувству затопить её с головой, насладилась им и добавила:

— И съедим.

Сперва он решил, что его выбросило из кабины Сеятеля, потому что пропало кресло, и пульт управления, и вся машина. Даже новый причастник куда-то подевался, Вован одиноко и тупо стоял в окружающей тьме, босой и голый до пояса, ожидая, когда Сусанна в него вцепится, заразит Беспределом янтарную половину и пожрёт людскую, превращая в безмозглого когтя. Потом понял, что ничего не происходит, и побрёл наугад.

«Я сплю, — подумал Вован, — Ах да, я потерпел поражение…»

Физически он, пожалуй, по-прежнему сидел в обесточенном Сеятеле, подпитывая его собою же из последних сил Строгого Порядка, а умственно оказался внутри себя, в собственной тьме, в которой родился и вырос в никого, да так и жил. Ну что же, умереть в беспамятстве будет даже хорошо, по крайней мере извечный страх не поднимет свою холодную липкую голову на змеиной шее. Толстое, отупляющее одеяло сна — то, в чём он нуждался. По привычке Вован закрыл ладонью людской глаз, осмотрелся янтарным и увидел слабое свечение вдали. Полпорядка устремился всей душой к этому свечению и оказался в нём.

— Ба, — произнёс Вован. — Знакомое местечко.

В самом деле — это пространство уже снилось ему в тот день, когда он подключился к нулевому соску. Он уже бродил среди молний, статичных и движущихся с почти беззвучным треском, но тогда в них потребности не испытывал, будучи напитанным энергией нулёвки. Но сейчас — совсем другое дело! И как Беспредел сюда не добрался?!

Полпорядка радостно потёр руки, людскую и янтарную, и протянул последнюю к молнии. Рука прошла насквозь, даже не издав статистического треска, не поймала, не смогла запитаться, подключиться к этой новой, огромной и безграничной сети неизвестного энергетического пространства. Махнула по воздуху и упала, такая же беспомощная, как людская. Какое-то время Вован без толку ловил ускользающие молнии, затем отчаялся. В конце концов это просто сон, сколько бы ты не ел — сытым не станешь. С другой стороны, если во сне испражниться по малому — мочевой пузырь можно опорожнить в штаны и наяву… Здесь имелась какая-то взаимосвязь, и Вован ещё поразмахивал янтарной рукой, нитью вытягивая её в далёкие, сверкающие искрами дали, распыляя газом, разбрызгивая вязкими каплями — вдруг какая присосётся к источнику, а вслед за ней и сам Полпорядка. Всё было напрасно. Он в ярости стукнул кулаком о колено.

Это энергетическое место лишь на вид было щедрым, а на самом деле являлось просто оскорбительной шуткой над его истощённым телом.

— Моя сестрица верила в движимое имущество, — сказали рядом с ним, и Полпорядка в изумлении обернулся.

Напитанное молниями пространство ему привиделось по причине понятной: истощённая плазма тянулась к энергетическому пиршеству, как голодный бомж к окнам ресторана — хотя бы посмотреть на еду. Но каким образом в сновидение проник этот мужик, Вован не понимал.