Янтарная плоть
Шрифт:
Вдруг рядом раздался мерзейше резкий звук. Тончайший вой, полный агрессии, хлестнул по ушам Натана, вздыбил все до единой волосины на его теле, и вслед за этим взметнулась вода, волной швыряя себя в морду ксенокошки. Саблезубый тигр отпрыгнул, словно его кипятком окатило, поджал куцый хвост и в несколько прыжков скрылся из виду. Звук тут же стих, Натан увидел движение воздуха, и лишь затем из воды вышла его спутница метаморф.
— Рыбу уронила, — виновато сказала девушка. — Я ещё поймаю.
— Ч-что это было? — еле произнёс Натан,
— Крик мозгоеда, — пояснила она. — Он не знал, что я одна, решил, что стая напала. Молодой, неопытный. Я сама, наверное, не убила бы зубаря, хорошо, что напугать удалось. Вот…
Она ткнула пальцем куда-то себе под шею, частично розовея. На тонкой коже виднелся грубый шрам, он тянулся от плечевого сустава до маленькой груди с круглым весёлым соском.
— Ого, — произнёс Натан, разглядывая шрам и сосок.
— Ерунда, царапина, — сказала Каа презрительно, и Натан вдруг понял, что она гордится этим шрамом. — Такой же зубарь на стаю набрёл, только взрослый. Четверых матерей потеряли и двух воинов.
— Ты крутая, — Натан покивал.
— Спасибо, вы мне тоже нравитесь, — серьёзно ответила девушка.
— Да? А чем? — радостно удивился он.
— С вами не надо хорошо прятаться, ну, притворяться. Жаль, что вы скоро умрёте.
Словно в ответ на жестокие слова голову пронзило болью.
Ноль-первый выбрался на бережок неподалёку, он не выглядел счастливым и умиротворённым, хотя что-то дожёвывал на ходу и по его же уверениям «крайний раз ку-упался в мезозое».
— Не могу-у воззвать к хранителям, — с тревогой сказал он, приблизившись. — Не могу-у связаться с тровантом, понимаете?
Натан с Каа ничего не понимали толком.
— Страж глу-ушит связь, — пояснил ноль-первый. — Кру-угом один гу-ул от архаиков, его плоть слишком сильно разрослась.
И посмотрел на Натана как-то нехорошо, слишком пристально, что ли.
— Мне ну-ужны мои средства связи, — сказал он твёрдо, с тем же настойчивым и чуть виноватым выражением милых глазок-пуговок, с которым директор школы сообщал Натану, что именно его классу придётся делать уборку территории.
— У меня ничего нет, — с тревогой заметил тот.
Каа вздохнула и отвернулась.
— Ложись плашмя, маку-ушкой на восток, для связи с солнцем — самым большим генератором магнитного поля в солнечной системе, — сказал малыш. — Сделаем локатор. Бу-удет больно, но недолго.
«Двум смертям не бывать» — подумал Натан.
Он улёгся на спину, в нужную ноль-первому сторону, и закрыл глаза, позволяя Бодхисаттве цокать и щебетать у себя над головой, тянуть за волосы и прочим образом феячить. Он уже смог расслабиться и почти нырнул в цефалота обычной дорогой, но сдуру приоткрыл глаза и с изумлением увидел прямо над собой маленькую сморщенную жопу и задранный хвост.
— Что ты творишь?! — закричал Натан, однако прозвучал только стон: «о-ы-о».
Он хотел
Пришёл в себя от хаотичных движений руки и ноги — снова сотрясалась левая сторона тела. Критически ничего не болело, не считая привычной мигрени. Немного саднила голова, словно Натана не мягким переваренным говном приложили, а хорошим кирпичом. Бодхисаттва сидел в паре метров от него, отвернувшись к реке, и плакал — по морде катились слёзы. Каа, цвета зелёной травы под ногами, тоже находилась рядом, она смотрела на Натана с улыбкой, в которой сквозил лёгкий ужас.
— Вам очень идёт, — серьёзно сказала она заведомую, очевидно, ложь, и Натан поспешно ощупал голову.
Так и есть — подобно рогу мифического существа, из шишки вырос бодрый, очень твёрдый бутон цефалота, пока небольшой, с орех размером, но болезненный при попытке подёргать за крепко зажмуренные створки. И, самое странное — Натан прекрасно чувствовал свои пальцы, будто взялся за собственное ухо или нос. Он осмотрел руку — пальцы остались чистыми, хотя по ощущениям должны были окраситься сгустками подсохшей крови из лопнувшей вокруг бутона кожи.
— Я вылизала, — серьёзно сказала девушка, — немного кровило. Ерунда, царапина, но на запах крови кто угодно прийти может.
— Ерундовей не бывает… — проворчал Натан.
Отчаяние накатывало и уходило подобно волне, наваливалось приступами, болезненно терзало его и отступало. Каждый новый день отбирал надежду, что удастся ещё пожить на свете, и каждый сеанс цоканья дарил надежду на вечную жизнь в теле моллюска. Времени оставалось всё меньше, а Натан так и не освоил самостоятельные погружения сознания. Почему-то он вспомнил бывшую жену и подумал, что больше не сердится, и не обижен за себя, только за Костика. Никаких особых ужасов её не ждало, особенно в плане ухода за мужем-инвалидом, в которого бы он, несомненно превратится, спокойствие и сытая жизнь, полная новых перспектив. Хорошо хоть счёт оформил изначально сразу на сына.
— Сколько я лежал без сознания? — спросил он.
— Около часа, — девушка пожала плечами.
— А этот чего ревёт? — он кивнул на Бодхисаттву. — Не смог связаться? Всё плохо?
— Смерть Томми была такой величественной, — сказал малыш. — Теперь я знаю, что ты чу-увствуешь, Нафаня: ты подобно Кэти принял свою судьбу-у и раннюю смерть.
Натан не сразу понял, о чём он толкует, лишь потом догадался: микропоп случайно или намерено добрался до его собственных воспоминаний о Кадзуо Исигуро.