Чтение онлайн

«Они-то думают, что я им сейчас сдамся. Как бы ни так».

Воспользовавшись всеобщим замешательством, она рванула вдоль гаражей, по снегу и льду, как раз мимо Юры. Он же не остановит? Даст сбежать?..

Переполненная адреналином, она бежала как никогда в жизни. Не видя ничего, чувствовала тяжелое дыхание сзади. Внезапно лямка от сумки, волочась по земле, не подхваченная ей, зацепилась о каблук, и Клара, споткнувшись, кубарем полетела на снег.

«Это конец. Сейчас меня схватят, украдут все, что можно. Хорошо, если останусь цела». Столько времени избегать встречи

с этой шайкой, чтобы потом попасть в такую ситуацию? Нет, сегодня явно не ее день. Мысли текли отстраненно, отдельно от тела. Тело раздирала боль, внутри все было как всегда. Она лежала на снегу, не в силах пошевелиться и поверить в происходящее.

А где записка?

– Ребзя, тут записка какая-то.

– Че? Где?

– Да вот же. Э, нет, ты читать не умеешь? Это же Юрцу нашему счастье привалило, – раздался голос белобрысого.

– Так мне тоже интересно. Давай читай, – приказным тоном кинул спортсмен.

Клара резко вскочила. Боли как не бывало. Еще не успев поверить в происходящее, она накинулась на белобрысого, – Только не читай! Не смей! Отдай!

Нет, этого же просто не может быть!

Ярость, страх, слезы – все смешалось. Проклятые полярные ночи! Проклятый Мурманск!

Спортсмен выхватил записку у белобрысого, а тот, в свою очередь, скрутил Кларе руки. Девочка не могла пошевелиться.

«Лучше бы они меня убили. Я не хочу! Не хочу, чтобы Юра узнал! После всего, что он сегодня сделал, предатель! Урод! Да как я вообще могла думать о нем? Неужели любовь действительно настолько слепа? Лучше бы они были убийцами!»

– Итак, Юрец, тебе письмо, – театральным голосом произнес спортсмен, – От такой прекрасной дамы.

– Хватит нести хрень, – Юра, высокий, коротко стриженный, худой, подошел, недоуменно выгнув брови над большими выразительными глазами, избегая взгляда Клары.

– Да взгляни сам, – спортсмен протянул ему записку.

– Пацаны, читайте уже, хватит тянуть. Мое терпение не резиновое, – властно прикрикнул белобрысый.

– Юрец, читай вслух.

Клара, словно в замедленной съемке, видела свое письмо, листочек, сложенный вчетверо, в клеточку, исписанный аккуратным круглым почерком. Сумашествие. Сейчас в ее душу, распахнутую настежь лишь для одного, войдет вся эта разношерстная толпа. Испачкают, испоганят, пройдутся, оставят свои грязные следы. И не сможет она больше испытывать ничего, что раньше. Закроется ото всех. От всего мира.

Юра развернул бумажку. Его глаза вмиг стали еще больше.

«Почему именно ты?»

– Дорогой Юра, – начал он гулким басом, – хочу тебе сказать спасибо за ручку, которую ты мне однажды одолжил, за то, что пропустил в очереди в столовой. Знаешь, я всегда смотрю на тебя с восхищением. То, как ты умеешь отвечать на критику учителей, которые негодуют из-за твоего мнения, не совпадающего с их мнением. Твои сочинения, я их втайне читала, не злись на меня, – замечательны. Может, ты делаешь вид, что ты весь такой неприступный, но мне кажется, что ты очень хороший человек. И у тебя есть талант, который ты развиваешь. Ты потрясающий. Знай, что я тебя поддержу, можешь смело обращаться ко

мне. Если не в школе, то вне ее. Было бы здорово пообщаться с тобой поближе. Твоя Клара. Я тебя…

– Нет!!! Нет! Как ты мог! Детдомовский!

Все произошло быстро.

Она рванула из схвативших ее рук, слыша за собой многочисленные шаги по снегу. Спустя пару секунд в нее полетели снежки, ледышки, большие и тяжелые сосульки.

Внезапно одна нога увязла в снегу, в сугробе, некстати возникшем на дороге. Клара потеряла равновесие и шлепнулась. Не успев толком сообразить, что произошло, холодная тяжесть остро попала в лоб справа.

Темнота.

И больше ничего.

Глава 4.

Она сидела и не могла поверить в происходящее здесь и сейчас. Все вокруг казалось фильмом, где она не знает ни своей роли, ни слов. Как в тумане. Все тело ломило, а глаза, казалось, вот-вот сомкнуться. Сон не шел. За закрытыми белыми дверьми, похожими на ставни, слышался размеренный стук каблуков и приглушенные голоса. Она перевернулась на другой бок. Еще неудобнее.

Уже неделю она лишь поглощала звуки и образы. Голова не соображала, и она сама удивлялась тому, что мысли и ощущения разом покинули ее. Ее лишь изредка спрашивали самочувствии, больше ничего, понимая, что она еще не до конца оправилась после операции.

Стук каблуков затих у ее двери. Медсестры?

– Это же та самая девочка?

– Да, говори тише! – послышался возмущенный шепот, – Удивляюсь, как она быстро пришла в себя. Все таки травма серьезная… Я же стажер, для меня тут все в новинку.

– Не похоже, чтобы она в себя пришла. Спит все время.

И тишина.

– Врач сказал, что не может толком сказать, как это для нее обернется. Последствия таких травм непредсказуемые.

– Хорошо целились, конечно, – возмущенный цокот языком.

Травма, травма. Сказали бы по-человечески, подумала Клара раздраженно, осознав, что это ее единственная мысль за последнее время.

Почему она ничего не помнит?

И она опять провалилась в сон.

***

Врач сказал вести дневник. Принес мне этот блокнот в цветочек. Сегодня я сонная, как муха после зимы. Как и все это время. Что-то меня беспокоит, но я никак не могу понять, что. Интересно, а что?

Неизвестный день

Неизвестного месяца

Неизвестного года

***

Я прекрасно помню тот день. Это было что-то жуткое. Так страшно мне не было ни разу в жизни. Никогда.

Мне шестнадцать лет. Я, как и все мои ровесники-одноклассники, сидим в классе. За окном – темень, как всегда в декабрьском Мурманске. Обшарпанный класс, который не ремонтировали еще со времен Советов, запах старой древесины в коридорах, поскрипывающие половицы. Самый современный кабинет – по информатике, и то только потому, что там стоит парочка новеньких по тем временам компьютеров – белых огромных аппаратов с экранчиком, как у телевизора, но поменьше. Вот вам и конец двадцатого века, начало новой эпохи.