Ян Бибиян на Луне

Ян Бибиян вернулся в свой родной городок, можно сказать, вполне возмужавшим. Ему как-никак стукнуло пятнадцать лет. После всех своих похождений он заметно поумнел, посерьезнел.

С замирающим сердцем ступил он под бедный родительский кров. Счастливая мать, обливаясь слезами, обняла блудного сына.

Раскаявшийся Ян Бибиян умолял отца с матерью забыть страдания, которые он им причинил, и клялся впредь быть самым примерным мальчиком в городке.

Теперь даже в будние дни он ходил аккуратно одетый, гладко причесанный и был совсем не похож на прежнего босоногого оборвыша.

Ян

Бибиян с жаром взялся помогать своему старику отцу. Они вместе возили из лесу на ослике дрова, а потом продавали их на рынке. Словом, Яну Бибияну надоело бить баклуши, он решил, что гораздо разумнее расходовать энергию на что-либо полезное.

Жители городка, знавшие Яна Бибияна скверным озорником, теперь не могли на него надивиться. Никто понятия не имел о его приключениях. Полагали, что он либо учился, либо работал в каком-нибудь городе.

Очень скоро веселый, жизнерадостный, Ян Бибиян сумел покорить всех. Он был вежлив и обходителен и с близкими, и с незнакомыми людьми. Теперь его ставили в пример другим ребятам. Среди сверстников Ян Бибиян заимел много приятелей и стал их вожаком.

Лучшим другом Яна Бибияна был Калчо. Он подрос и уже работал в гончарной мастерской своего отца. С другими мальчишками Калчо не водился. А вот с Яном Бибияном – другое дело. С ним он готов был сколько угодно бродить в окрестностях городка или, усевшись на полянке в тени деревьев, болтать о разных разностях. Чаще всего Ян Бибиян рассказывал о своих приключениях, припоминая все новые и новые подробности.

– Да, Калчо, чего только я не натерпелся! – заключил он. – Другим человеком стал. Только и дома, говоря по совести, живется неважно. Бедность, темнота. Как подумаю, что вся моя жизнь вот так пройдет, – просто мороз дерет по спине. Нет, не хочу!.. А как быть, что делать – ума не приложу. Эх. если бы знать…

В глазах Яна Бибияна застывал тревожный вопрос. Но Калчо не знал, что ответить другу, он только с сочувствием смотрел на него.

– Одна дорога – учиться, – продолжал Ян Бибиян после долгого молчания. – Надо овладеть каким-нибудь ремеслом. Не в школу же теперь идти… А ремесло – другое дело. Как ты думаешь, Калчо, верно я говорю?

– Становись гончаром, вроде меня, – простодушно советовал Калчо. – Откроем с тобой мастерскую и будем всю жизнь вместе работать!

– Нет, это ремесло не по мне, – искренне отвечал Ян Бибиян. – Меня тянет совсем другое, а что – я и сам не знаю!.. Я вот вечером заберусь к себе на чердак, лягу, а сам все на небо смотрю, на звезды… А как взойдет луна, мне начинает казаться, будто я, понимаешь, там, на Луне, родился и все про нее знаю. И так меня подмывает полететь туда!.. Знаешь, Калчо. ты запомни: когда-нибудь я полечу на Луну. Ты уж поверь мне, обязательно полечу!

Вид у Яна Бибияна при этом был такой решительный и торжественный, что Калчо ни на минуту не сомневался в его словах и, разумеется, всей душой одобрял его намерения. Однажды Калчо даже осмелился попросить:

– Когда ты соберешься лететь на Луну, Ян Бибиян, возьми и меня с собой!

– Полетишь? – серьезно спросил Ян Бибиян схватив друга за руку и заглядывая ему в глаза.

– С тобой – куда хочешь! – без колебаний ответил Калчо. – А на чем мы туда отправимся? Найти бы чертенка Фьютя, он бы помог нам.

– Не желаю больше иметь дела с чертями! Нет. Калчо, я изобрету такую машину, которая будет летать выше воздушного шара и быстрее самолета…

– Но

как же ты изобретешь эту машину? Вот если бы ты был техником, тогда другое дело.

– Техником? Да, ты прав, – сказал Ян Бибиян, – я должен стать техником.

Глаза его горели твердой решимостью.

Ян Бибиян с Калчо просиживали за разговорами дотемна. На высоком небосводе зажигались мерцающие звезды. Лунный диск выплывал на востоке и заливал все вокруг мягким синеватым светом. Горы, подобно пробудившемуся гиганту, расправляли могучие плечи, и луна спешила подняться выше. Во всем мире воцарялась удивительная тишина.

Ян Бибиян указывал на небо и с подлинным вдохновением говорил:

– Смотри, Калчо… Мы полетим туда! Ведь на Луне, наверно, есть жизнь и люди, как на нашей Земле. Вот будет здорово, правда?

Калчо, подавленный величественной картиной усыпанного звездами неба и не менее грандиозными замыслами своего приятеля, в ответ только чуть слышно шептал:

– Да… Да…

На рыночной площади городка, по соседству с кофейнями, лавками, памятником и большой чешмой.[1] находилась мастерская Франца Техника, перед, которой часто останавливались автомобили. Судя по имени можно было подумать, что Франц иностранец – француз или немец. Ничего подобного. Франц был чистокровным болгарином и родился в этом же городишке. Настоящее его имя было Иван Постол. Он много скитался по белу свету, побывал в Америке, Австралии, исколесил всю Европу, но дольше всего жил во Франции, где овладел своим ремеслом. Он хорошо знал французский язык, потому-то земляки и прозвали его Францем – Францем Техником.

Мастерская Франца помещалась в просторном строении, где раньше была кузница. Перед дверью мастерской испокон веков высились груды старого железа – детали каких-то станков и машин, зубчатые колеса, разбитые оси вагонов, обломки рельсов, пустые гильзы снарядов и огромный паровой котел. Бог знает, откуда все это натащили. На пыльных подоконниках в беспорядке были навалены разобранные часы, части велосипедов и граммофонов, обломки самолетного пропеллера, примусы, электрические батарейки – всякая всячина.

Эти диковины словно магнитом притягивали любопытную детвору, которая толпилась возле мастерской и вслух выясняла предназначение каждой вещи, горячо споря, что от чего и для чего служит.

Споры обычно разрешал Франц.

– Это? – говорил он, наклоняя голову, чтобы лучше разглядеть предмет поверх очков. Ничего особенного, подкова коня Крали Марко.[2]

– А это?

– Это громоотвод с Вавилонской башни.

– А это?

– Это обломок сабли Дон Кихота. Это пуговица от пальто Моисея. Это часы царя Соломона.

Франц был добродушным человеком, любил пошутить и посмеяться. Он знал толк во всем и особенно в технике. Какая бы машина ни сломалась в городке или окрестных селах, чинить всегда звали Франца. Он ремонтировал швейные машины, мельницы, мотоциклы, молотилки, велосипеды, часы и автомобили.

Ян Бибиян не раз бывало останавливался перед мастерской Франца и разглядывал сокровища, разложенные на подоконнике, замысловатые железные остовы и части машин.

Когда Калчо сказал, что для того чтобы сделать машину, на которой они полетят на Луну, нужно быть техником, Ян Бибиян сразу вспомнил о Франце.