Якорь спасения

Владимир Николаевич НИКОЛАЕВ

ЯКОРЬ СПАСЕНИЯ

Повесть фантастическая,

отчасти сатирическая и несколько даже детективная

В книгу вошли повести и рассказы, посвященные мужеству советских

полярников и моряков, на долю которых часто выпадают нелегкие

испытания. Мужество, стойкость, верность долгу - главное в характерах

героев. В книгу включена также фантастическая повесть "Якорь

спасения", герой которой, движимый погоней за славой и благополучием,

хватается за случайный успех и терпит фиаско.

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Глава

первая, весенняя, радостная, в которой автор

представляет главных героев своей повести

Глава вторая, по-прежнему еще весенняя, но уже более

грустная, в которой намечаются основные события повести

Глава третья, в которой повествуется о начале событий

Глава четвертая, в которой судьба Аскольда Чайникова

заметно меняется к лучшему

Глава пятая, в которой происходит то, чего могло не

случиться лет сто и даже более

Глава шестая, в которой события развиваются в нарастающем

темпе

Глава седьмая, в которой должен появиться наконец автор

повести "Наше время" Аким Востроносов

Глава восьмая, в которой Аким Востроносов убеждается в

своей гениальности

Глава девятая, в которой Аким Востроносов на собственном

опыте узнает, что значит быть гением

Глава десятая, в которой невзгоды преследуют Акима

Востроносова

Глава одиннадцатая, в которой описываемые события круто

меняют ход

Глава двенадцатая, в которой над головой гения собирается

гроза

Глава тринадцатая, которую коротко можно назвать - битва

гениев

Глава четырнадцатая и последняя, в которой события еще раз

меняют ход и все окончательно разъясняется

________________________________________________________________

Глава первая,

весенняя, радостная, в которой автор

представляет главных героев своей повести

Ах, что за чудо молодая весна! Волшебно обновляя примелькавшуюся, как бы постаревшую и смертельно надоевшую за зиму улицу с некрашеными домами, она повелительно обращает наше внимание на то, что больше решительно невозможно мириться с затхлостью промерзших помещений, с их поблекшими красками, наконец, с их каменным равнодушием ко всему живому и радостному.

В такой вот день первого лихого разгула молодой весны с треском распахиваются прочно заклеенные с осени окна и даже страдающие застарелой почечно-каменной болезнью и по причине этого постоянно находящиеся в несговорчиво-ворчливом состоянии начальники без колебаний и возражений утверждают явно завышенные сметы на срочный ремонт. А иные-прочие откалывают и кое-что похлеще.

Но задумывались ли вы, к чему зовет весна? Ведь и вас она увлекала, и меня, признаюсь, сманивала. А куда? Я роюсь, роюсь в памяти и решительно ничего такого припомнить не могу и готов со всей прямотой заявить: а черт знает куда! Помню, просто не сиделось на месте, прямо удержу никакого не было, не хотелось работать, читать, писать, влекло шататься, брести куда и зачем попало, хотелось до обалдения смеяться и быть счастливым.

И

представьте, я смеялся и был счастлив. И думаю, это удавалось не одному мне. Взять хотя бы, к примеру, хорошо знакомого мне Никодима Сергеевича Кузина, счастливого из счастливых в тот день.

Обычно серьезный и сосредоточенный, как и подобает быть сугубо деловому человеку, на этот раз Никодим Сергеевич, сияя беззаботной улыбкой, размашисто шагал в расстегнутом, серого дорогого велюра пальто, в лихо заломленной и с некоторым вызовом сдвинутой на затылок модной шляпе. Цветастое кашне, добротный костюм-тройка и новенькие ботинки на толстой белой подошве довершали его одеяние.

Не спешите заключить, что перед вами записной модник или, хуже того, эдакий легкомысленный пижон. Ничего похожего. Перед вами человек, даже не придающий особого значения костюму, но имеющий возможность одеться со вкусом и понимающий, что добротная одежда во всех случаях не в укор. Да и положение, как вы скоро убедитесь, обязывало Никодима Сергеевича всегда выглядеть солидно, как и подобает человеку его ранга.

Впрочем, сейчас нам важно отметить лишь то, что Кузин в этот радостный весенний день выглядел весьма импозантно и находился в самом добром расположении духа. Сияющий взор его был устремлен сразу на всех встречных и ни на кого в особенности. И тем не менее едва ли не каждая из возбужденных весной особ принимала взгляд импозантного мужчины на свой счет и, в свою очередь, старалась ответить ему благосклонным вниманием.

Но Никодим Сергеевич ничего не замечал. В голове его в этот яркий день особенно легко рождались удивительные идеи, недоступные обыкновенным смертным, в особенности тем, кто не имел возможности подняться на высоты современной технической мысли.

Теперь я чувствую необходимость сообщить, кто же такой мой герой. Никодим Сергеевич Кузин - кибернетик и электроник с самым широким диапазоном современных знаний. Если он и не энциклопедист, то только по одной совершенно извинительной причине - по той, что в наше время решительно невозможно быть энциклопедистом. Никодим Сергеевич, как выражаются знатоки научных кадров, штучный, то есть не имеющий себе равных, специалист и в качестве такового пользуется неоспоримым авторитетом в самых высоких научных сферах.

Шагавший ему навстречу, впрочем, абсолютно не подозревая этого, некий Аскольд Чайников, внешне никак не производивший впечатления счастливого человека, а на чей-то поверхностный взгляд был даже явно обижен судьбой, чувствовал себя сегодня куда лучше, чем вчера, позавчера и даже на прошлой неделе. А это, согласитесь, можно считать определенной степенью того неопределенного понятия, которое мы обозначаем словом "счастье". И на Аскольда действовала весна, и он не представлял собой исключения. Что же такого, что он одет похуже не только Никодима Сергеевича, а и многих других встречных. Пальто на нем из какой-то неопределенной ткани, явно не слишком искусного синтетического происхождения, к тому же видавшее виды, застегнутое всего лишь на две болтающиеся пуговицы.