Чтение онлайн

– Что за чушь!
– не удержался Прозоров.
– Это какое-то издевательство!

Капитан резко остановился. Смерил подполковника безмятежно-равнодушным взором. Участливо произнес:

– Я не вижу здесь никакого издевательства. И не понимаю, чем, собственно, вы возмущены. Связь вам будет предоставлена. Что же еще? Вы хотите лично отправить радиограмму? Пожалуйста, если вам позволяет квалификация... Я дам сейчас указания по вахте третьему помощнику, он должен заступить на мостик, а после готов исполнить все ваши пожелания...

Прозорову

ничего не оставалось делать, как только усмешливо крутнуть головой. Впрочем, не удержавшись, он позволил себе заметить:

– Американскому бизнесмену вы делали аналогичное предложение?

– Нет, - двинувшись по коридору, с достоинством ответил капитан. Во-первых, он не знал, как и подойти к рации, во-вторых, я не собирался потакать его требованиям, задействуя в чьих-то сугубо личных и праздных целях служебную связь...
– Он запнулся: раздался вой сирены.

– Что-то случилось?
– спросил Прозоров.

Капитан с неудовольствием и замешательством обернулся к своему назойливому куратору. И, ничего не ответив, кинулся обратно на мостик.

Вскоре, встретив нетрезвого Крохина, Прозоров услышал от него, что на судне умышленно выведена из строя турбина, в данном деянии подозревается судовой врач и вообще - кошмар!

Иван Васильевич вновь отправился на мостик, заметив по пути нескольких вооруженных автоматами матросов. Факт нахождения на "Скрябине" армейского стрелкового оружия в немалой степени его огорошил и расстроил. Подойдя к капитану, кратко спросил его:

– Вы арестовали Каменцева?

– У вас точная информация, - настороженно ответил тот.

– И где он? Мне необходимо задать ему пару вопросов.

– Вопросы буду задавать я!
– отрезал капитан.
– А вы займитесь составлением радиограммы. А то у вас одно желание спешит сменить иное...

– По-моему, вы упорно пытаетесь проигнорировать мой статус!
– жестко проговорил Прозоров.
– И ваше упорство может закончиться тем, что я поверну судно в порт приписки!

Капитан посмотрел на куратора, не скрывая откровенной насмешки. Процедил:

– Не смешите меня. И вообще сейчас не до вас. Объяснить вам это более доступным языком?

Спускаясь по трапу, Прозоров абсолютно отчетливо осознал, что никакой реальной связи с берегом ему не предоставят и отныне в стволе его пистолета обязан безотлучно находиться патрон, готовый без заминки освободить место в порядке очередности своим боевым собратьям.

СЕНЧУК

Судовые механики, что явилось неожиданностью, оказались специалистами дотошными и сразу же определили факт умышленного вывода из строя агрегата, после чего на судне ощутимо сгустилась атмосфера напряженности и недоверия.

С перчатками Сенчук угадал: доморощенные сыщики в лице капитана и ученых мусульман нашли какой-то порошок и тщательно принялись сыпать его в пространстве технологического отсека, где выявились какие-то жиро-пальцевые отпечатки, пригодные для

сопоставления.

Неврастеник Крохин, к которому мало-помалу Сенчук стал привыкать, находя компанию бывшего поэта отнюдь не тягостной, а его услужливость и слепую веру в командира даже приятными, сослужил хорошую службу: имея реноме личности безвредной, мягкохаракгерной и откровенно нейтральной, обеспечил алиби, заявив, что сначала наведался к Прозорову, а после провел время со старпомом, играя в шахматы весь вечер и часть ночи - как раз до той трагической минуты, покуда не началась тревога.

Дальше грянул цирк с обысками и чернением пальцев, в котором Сенчук принял вдумчивое и активное участие.

Злоумышленника, впрочем, обнаружили - им оказался судовой врач, схваченный поблизости от отсека, однако в причастность медика к данному деянию не верил Ассафар, хотя на поверхность всплыл факт иной партизанщины, учиненной судовым врачом, а именно: поджог им каюты Кальянрамана. Мотивы такого поступка Сенчуку не объяснили, но они определенно имелись.

Злодей сидел под арестом, к нему никого не допускали, видимо, готовя допрос с пристрастием.

Когда, стоя на мостике, Сенчук получил приказ срочно явиться в каюту араба, он досадливо скрипнул зубами, полагая, что вздорный спонсор в очередной раз отыскал причину для своих придирок, но, открыв дверь, к немалому своему удивлению, наткнулся на доброжелательную, с тенью извинения улыбку.

Удивление моментально уступило место предчувствию подвоха, означавшего неминуемое развитие каких-то внезапных и наверняка малоприятных событий.

– Хотите что-нибудь выпить?
– участливо вопросил его араб, кивнув на столик, где стоял пластиковый электрический чайник, стеклянная бутыль с ананасовым соком, ваза с фруктами и тарелочка со сластями.

– Премного благодарен, только что отлил, - Пробормотал, насторожившись, Сенчук. За гостеприимством восточного человека им усматривалось утонченное вероломство.

– Я хотел бы извиниться перед вами за свою грубость, - начал застенчивым тоном араб.
– Но и вы должны меня понять: я прибыл на судно, откуда исчез совершенно непонятным образом опытный моряк, что едва не поставило на грань провала всю экспедицию. А она мне стоила не только огромных финансовых затрат, но и чудовищного, поверьте, нервного напряжения...

– Напряжение и у меня не в дефиците, если хотя бы припомнить те ящички, что сейчас находятся, по вашей, как понимаю, милости, в трюме, - сказал Сенчук, искоса поглядывая на начальство.

– Это - в прошлом!
– с улыбкой отмахнулся араб.
– К сожалению, я не могу посвятить вас в будущую принадлежность этого груза, поскольку речь идет не о моей персональной тайне... Однако уверяю: никакого дальнейшего беспокойства вам по этому поводу не испытать. Вообще - забудьте! Так о чем я?
– Он потер лоб. Вы... в курсе, конечно, о том, что произошло с силовым агрегатом?