Чтение онлайн

Оливия не знала о войне в Королевстве, ей было все равно. Ее кулаки сжались, губы скривились в оскале из-за другого:

— Ты хочешь запереть меня здесь? Оставить на этом осточертевшем острове?

Тристан перестал помешивать.

— Да. Боюсь, ты стала ненадежна.

— Как так?

— Я видел тебя сегодня с Хитрым… видел, как ты позволяла ему стоять близко, хотя обычно держишь мужчин на расстоянии. И ты очень много времени провела в лесу. Ты размякла, как часто бывает с женщинами. Понимаю, это не твоя вина. Мягкость —

недостаток твоего пола. Было глупо думать, что ты другая.

Он взял чай большой ладонью и поднес к губам. Он пил, глядя поверх чашки, как закипает Оливия.

— Я не буду этого делать. Я не попадусь. Ты не можешь…

— Я могу, — пробормотал он, сделал еще глоток и скривился от вкуса, но упрямо держал чашку в руке. — Я могу, кхм, делать все, что хочу.

Нечто, похожее на кровь, окутало язык Оливии. Она повернулась к очагу, посмотрела на огонь, впиваясь ногтями в кожу. Они пронзили плоть, и тонкая теплая струйка потекла по ее руке. Но даже боли не хватало.

Она ощущала, как что-то ужасное давит ей на глаза изнутри, бурлит под кожей. Это топило Яд. Это делало ее уязвимой и беспомощной, как в последний день, когда она осмелилась плакать… когда Тристан убил ее мать.

Слезы сотрут ее и заставят начать заново. Она столкнется с их волной с телом из песка. Она не знала, что за новое существо поднимется из глубин…

Но она боялась, что оно будет ужаснее предыдущего.

— О, есть и третий вариант, — пробормотал Тристан, поднимаясь на ноги. — Я могу схватить тебя за волосы и выбросить из окна этой комнаты. И все подумают, что ты прыгнула, ты ведь так убедительно лила слезы сегодня, они и не подумают сомневаться, что ты не поддалась печали. Может, это даже…

Оливия обернулась при упоминании, что он выкинет ее из окна. Она схватила железную кочергу и приготовилась отбиваться. Но Тристан почему-то не подходил.

Он застыл у стула, глядя мимо нее, приоткрыв рот. Под его глазами пролегли тени. Может, потому что его кожа побледнела.

Его язык скользнул по губам, а потом он выпрямился.

— Но сегодня я удивительно щедрый, так что позволю тебе жить, если ты не будешь мне перечить.

Она не была уверена, но ей показалось, что подбородок Тристана дрожал, пока он поворачивался к открытому окну. Он мгновение смотрел туда, скалясь. А потом вдруг пошел к двери.

— С дороги, девчонка, — рявкнул он, отодвинул ее и уже ступал на неровный участок из камня. Он споткнулся…

Этого Тристан никогда не делал.

— Прошу! Не… ай!

Но Оливия не прекращалась. Она беспощадно избивал его, ударяя кочергой по его поднятой руке, но запястью, а потом и по голове. Он упал на землю и мог лишь стонать, когда кочерга ударила его по ребрам. Оливия раздавила ногой его нос, хоть и ушибла при этом палец.

Это того стоило.

— Прошу… прошу! — с трудом выдавливал он.

Дыхание Оливии шумело в легких. Выло в ней и вырывалось из груди, она прижала

кочергу к пульсирующей вене на горле Тристана…

Нет.

Нет, смерть была слишком доброй судьбой для Тристана. Он лишил ее всего, пытал ее все эти годы, держал под каблуком. Если она убьет его сейчас, трепет в ее венах зашипит и угаснет. Но если она позволит ему жить, страдать… о, Яд будет радоваться годами. Она будет держать его под каблуком. И он ей за все заплатит.

Она из последних сил убрала кочергу, лишая себя удовольствия ощущать, как он корчится на грани смерти. Ее ноги дрожали, она прошла к креслу. Она улыбалась, пока садилась.

Тристан лежал в луже на полу. Кровь окружала его голову, он скулил, пытаясь поднять ушибленную руку. Она могла поклясться, что видела агонию в его глазах, когда легкие раздувались рядом с разбитыми ребрами.

Она наблюдала за ним мгновение, радовалась объятиям Яда, улыбаясь из-за осознания, что Гаррон ошибся.

Сорняк мертвеца был ядовитым.

Чай по-особенному подействовал на Тристана. Ее резкий напиток успокаивал, не позволял тревожиться, расслаблял мышцы. Но пока человек радовался успокоению разума, шептун зависел от разума, так что силы чая… подавляли его.

— Что ты… сделаешь… со мной? — простонал Тристан, едва дыша.

Она могла погрузиться в Яд, в глубину темных желаний, но, если она хотела страдания Тристана, ей нужно было думать как Гаррон.

— Я позволю тебе жить, — тихо сказала она. — Я даже не лишу тебя твоего кабинета. Но ты должен понять одно. Это очень важно. Теперь ты работаешь на меня, канцлер. И слушаешься меня.

Он оскалился.

— Если я… откажусь?

— Я убью тебя. Если пойдешь к совету, то я раскрою, какая ты крыса, и они убьют тебя. Гаррон записывает все для меня, и обвинения эти очень подробны.

— Гаррон…?

— Да, мы с Гарроном давно работаем вместе. Боюсь, он сделал мне предложение лучше. Он знает формулу, как и я, — добавила она, заметив, как план формируется за пленкой боли в глазах Тристана. — Если убьешь меня, он покончит с тобой. Если попытаешься убить его… надейся, что Смерть найдет тебя раньше меня.

Это было чудовищной ложью: она была уверена, что Гаррон не знает об истинной силе сорняка мертвеца, и она не думала, что он следил за ее убийствами, хотя он запоминал все, так что это было возможно.

Но Тристан этого не знал. Он знал лишь боль, вкус своей крови и улыбку на губах Оливии. Больше ему знать и не нужно.

— Мы договорились, канцлер?

Он неразборчиво стонал, кровь покрывала его лицо.

Оливия встала.

— Да! — выдохнул он, глаза расширились при виде кочерги. — Да, мы договорились!

— Хорошо.

Оливия пошла к двери, смеясь, когда Тристан разрыдался. Без щита из силы шептуна он остался пресмыкающимся трусом, каким она всегда его знала.

В конце коридора была стража. Оливия махнула им: