Яблоко Евы
Шрифт:
Если вы не прогоните меня, то я смогу рассказать вам еще много всего… — сказал горбун. Его желтоватые щеки покрылись бледным румянцем.
— Я и не собиралась вас прогонять, — неожиданно для самой себя стала оправдываться Ева.
Впрочем, это ее оправдание выглядело не слишком убедительным, и ее намерение расстаться с непрошеным собеседником было более чем очевидным.
— Я не напрашиваюсь… — замотал головой горбун.
— Возможно, я не показалась вам очень любезной, — поторопилась разубедить его Ева и тут же замялась: — Но это… Просто… В общем… Как
— Вы называете меня горбуном, зовите так и дальше, — доброжелательно, без тени какого-либо осуждения в голосе сказал горбун.
— Я называю вас горбуном? — испугалась Ева.
— А разве не так? — улыбнулся он куда-то в сторону.
Ева замерла в недоумении. Неужели она, действительно, в какой-то момент проговорилась и назвала его горбуном? Нет, не может быть. Но откуда он знает, что она так о нем думает? Впрочем, растерянность была недолгой, и Ева даже улыбнулась, поняв, что к чему. Видимо, все, кто знакомится с этим человеком, думают о его горбе, а потому за глаза обычно зовут его горбуном. Вот он и решил, что Ева подумала так же… Дедуктивный метод.
— Если вы скажете мне свое имя, я буду называть вас иначе, — примирительным тоном сказала Ева.
— Не надо иначе, — снова улыбнулся горбун. — Это правильно.
Ева чуть смутилась, а затем поняла, что ему, вероятно, так просто привычнее и, наверное, он не считает такое «имя» оскорбительным.
— Ну, горбун так горбун, — согласилась Ева. — О чем вы еще хотите мне рассказать?..
— О чем захотите! — весело воскликнул горбун.
Он произнес эти слова как ребенок, которому долго не уделяли внимания, а потом, вдруг, кто-то из вечно занятых взрослых, наконец, снизошел до того, чтобы поиграть с ним хотя бы несколько минут. Ева видела, что он был счастлив. Абсолютно счастлив.
В какой-то момент, несмотря на все свое смущение, он даже поднял на Еву глаза. Их взгляды пересеклись. Это продолжалось какую-то долю секунды, мгновение. Но в этот миг с Евой произошло странное. Нельзя сказать, чтобы у нее закружилась голова, нет…
Мир, вдруг, на мгновение изменил свои краски. Как будто вспышка света… Небо качнулось и, как по волшебству, застелило собою землю. Ева увидела мир словно из окна самолета — весь залитый солнцем, в идеально белой, теплой, нежной пене облаков.
Это видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Ева внутренне улыбнулась и подумала: «Почудилось…»
Горбун почему-то тут же стал рассказывать Еве про ангелов. И рассказ этот был удивительным! Ничего подобного Ева никогда в своей жизни не слышала! Чувствовала себя завороженной и счастливой, словно ребенок!
Они прошли вглубь небольшой рощи и расположились на небольшой скамейке в уютном уголке церковного парка. Горбун рассказал Еве о том, что ангелы живут в загадочном мире Красоты. Там небесный свод как бы вывернут внутрь, и по нему, как на ипподроме, кружат боги в своих прекрасных, удивительных колесницах.
Ангелы не служат богам, как обычно думают люди. Ангелы служат самим людям, точнее, их душам. Когда душа человека оказывается в телесной оболочке, ангел, оставаясь на границе небесного свода, следит за тем, что происходит с человеком. Он не может помочь человеку, вмешаться в его жизнь, но он подсказывает ему, как пройти те испытания,
Когда Ева спросила горбуна, почему на долю души выпадают испытания, он рассказал ей о том, что такое «обретение Красоты». Души — как малые дети. Они прекрасны сами по себе, но абсолютно зависимы и обладают лишь интуитивным знанием, которое далеко не всегда оказывается правильным. Чтобы душа пробудилась, она должна встретиться с мнимой красотой, очароваться ею, а затем, когда она разочаруется (это, говорил горбун, случится неизбежно), она поймет, что такое истинная Красота.
«И все люди это понимают?» — спросила Ева. Нет, не все. Каждый поймет, но лишь в тот момент, когда наступит его время, когда он будет готов к этому. «Возможно, не в этой и не в следующей жизни…» — сказал горбун. «А жизней действительно много? — спросила Ева. — Сколько — семь, двадцать одна? Я где-то читала…» Горбун рассмеялся. Он сказал, что это очень трудно объяснить, потому что человеческий разум не приспособлен к такому знанию. «Жизнь одна, но их бесконечно много, — объяснил он. — Это все, что я могу сказать».
Тут Ева вспомнила, как читала в одной книге, что существует такая теория Вселенной, согласно которой в каждое мгновение она рассыпается на бесконечное множество других. Это подобно салюту: взрыв — ив разные стороны разлетаются искры, которые, в свою очередь, тоже взрываются, и каждая образует свой шар из новых искр. Так и с нашим миром: в каждый момент жизни каждый человек может поступить множеством разных способов, и люди, действительно, поступают множеством разных способов, только в разных, всякий раз новых Вселенных.
«Да, одно начало и бесконечное множество финалов. Задача — пройти по правильному пути», — сказал горбун, хотя Ева не рассказала ему об этой теории, а только подумала. Она удивилась, но и в этот раз не придала этому странному факту никакого значения. Ей было так весело и так интересно общаться с горбуном, что все эти мелочи, казалось, проходили мимо нее. К тому же, горбун снова вернулся к ангелам и стал рассказывать об их сущностях.
Ева спросила горбуна, почему ангелов иногда изображают с мечом. На что горбун ответил, что все дело в восприятии людей. Конечно, у ангелов нет никаких мечей, но люди могут подозревать ангелов в воинственности, потому что те далеко не всегда делают то, что хотят люди. Но этому тоже есть объяснение, ведь желания и «хотения» людей — это иллюзии. Того, чего люди хотят на самом деле, они не знают и знать не могут. Желание их души укоренено в мире Красоты, а в этом мире душа человека хватается лишь за подобия той Красоты…
Когда уже почти совсем стемнело и нужно было расставаться, Ева сказала:
— Мне было очень приятно с вами говорить! Вы удивительный человек! Спасибо! Но знаете, это очень странно…
Она не успела закончить свою мысль.
— То, что я дал вам яблоко? — горбун подхватил ее на полуслове. — Знаю.
Ева смутилась.
— Понимаете, — сказала она, — меня ведь зовут Ева. Ева и яблоко… Вообще, это я должна давать яблоки…
Ева весело рассмеялась своей шутке. Но лицо горбуна, напротив, стало почему-то совершенно темным и грустным. Ева почувствовала себя неловко, смех как будто застрял у нее в горле.