Я...
Шрифт:
Я был… Другое лицо.
Должен ли я буду сделаться собой?
Да! — отвечает что-то за шторой.
Но как? — спрашиваю — Как?
Тишина — нет ответа,
Лишь луна медленно просачивается через зрачки.
Разрезает светлячок пространство не просто так — не для того ли,
Чтобы я сам дошёл до ответа?..
Оглянись! — восклицает в ответе — Вокруг люди — зеркала твои…
В них истинный ты — не вымысел!..
Но ведь лицо то чужое — другой мир — а значит и глаза! — отдергиваю штору,
Надеясь найти себя.
Никого…
* * * 7
Однажды я был знаменитым.
Но тело моё поджарили на костре неверия,
А душу разгрызли, будто бы грецкий орех,
Желая докопаться до тайны.
Безумная боль вскрыла орех,
И студенты сбежались глядеть на профессорские руки,
Сканирующие отпечатками летопись моей жизни.
Замуровав в пыль всё, что можно было,
Склеив свои губы моей наивностью,
Они сожгли всё остальное…
Всё остальное — не нужное им.
А мне?
О, крах! О, начало начал! А мне?
Изрезанная память — метка пустоты?..
И пока ещё эти бурые язычки пламени
Добрались лишь до моего самолюбия,
Я задаюсь вопросом: нужно ли быть знаменитым только для того,
Чтобы растерять себя?
Чтобы прочесть собственный некролог?
Я был знаменитым, читаемым…, популярным,
И никогда — понятым…
* * * 8
Я бы мог быть чем-то большим,
Чем молчащий homo sapiens.
Например, фонтаном на площади — львом,
Из пасти которого звенящим потоком
Бьют будни.
Уносятся вверх,
Преломляясь в палящей короне безвременья,
А на самом дне свистящих божественных высот,
Среди кораллов — сгустков бытия
И дрожащих волн — желаний существовать,
Они зачинают галактики…
Мог бы быть вселенским чревом всепрощения,
Распоротым остроконечным витком спирали
Или колокольчиком на шее ищейки,
Под который просыпается мистика…
Но я homo sapiens.
Я разрываю нитки,
Сшившие губы — и пронзительный крик
Небывалой мощности врезается
В древнюю пыль…
Я обнажён перед Вселенной,
Вселенная обнажена во мне…
Ещё один планетарный оборот
И вот новая вспышка нового солнца
Возвещает приход чего-то большего…
* * * 9
Пока меня ещё не засудили за жизнь,
Пока я сам не сделался судьёй,
Я буду поэтом.
Пока ещё веру не принесли в жертву,
Пока я сам не заложил жертвенный алтарь,
Я буду поэтом.
Пока ещё не все живут речами критиков,
Пока я сам не склонил перед ними голову,
Поджав хвост,
Я буду поэтом.
Пока ещё не учат,
Что буква — это только для письма,
Пока ещё значение слова не затвердело
В отлитых формах,
Я буду поэтом.
Пока я ещё открываю рот от удивления,
А душу космосу,
Пока ещё мои глаза видят
И бьётся сердце,
Я буду поэтом.
Пока ещё бабочки садятся на мои руки,
Пока мне ещё щекотно от этого,
Пока ещё кувшинки раскрываются
На моём вдохе,
Пока я ещё чувствую близость
Неопределённости,
Я буду поэтом.
Чесночник
В часы попыток узреть душу,
Узнать, откуда берутся мысли,
За дверью, облепленной шелухой чесночной,
Я поддаюсь торжеству воспоминаний.