Я все предусмотрел!

Дмитрий Филимонов

"Я все предусмотрел!"

I

В бункере было тепло и уютно. Как будто наверху не свирепствовал лютый мороз, не дул бешеный норд-ост, разнося на все четыре стороны белые хлопья вечного снега...

– Ну чем ты опять недовольна?
– спросил Александр.
– Дуешься неизвестно на что. Тебе крупно повезло, ты встретила меня, и вот теперь, когда, наверняка, впервые в твоей жизни перед тобой такие деликатесы, ты дуешь свои дивные губки. Посмотри: это гусь, гусь тушенный с квашеной капустой. Всё натуральное! Это тебе не ваши дезактивированные пресности. А ветчина? Она настоящая, свиная, сочная, душистая. Чем она тебе не нравится?

У вас, кроме питательной биомассы, практически ничего нет. Я тебе разносолы всякие предлагаю, а ты кривишься. Ну что тебе сейчас не по вкусу?

Лена обиженно нахмурилась:

– Ты прекрасно знаешь, что если у меня в крови найдут остатки твоих деликатесов, меня стерилизуют в пять секунд, а мне еще, Сашенька, родить хочется.

– Ну прямо, стерилизуют. А с чего они возьмут, что ты эти деликатесы ела? Это первый вопрос. А второй - за что тебя, собственно, стерилизовать? Честно говоря, я с ними не общаюсь и не в курсе их новой политики. Знаешь, мне и без них не плохо.

– Ты, Саша, как с луны свалился. Во всех этих, как ты называешь, деликатесах столько радиации, что у женщины, употребляющей их, не может родиться нормальный ребенок. Поэтому ее и стерилизуют. Кому нужны очередные мутанты?

Александр взял сигарету, щелкнул зажигалкой и, затянувшись, выдохнув круглое сизое кольцо дыма, снисходительно развалился в кресле.

– Я все предусмотрел.
– Он стряхнул пепел в хрустальную пепельницу.
– Я все предусмотрел, девочка. В этих продуктах радиации меньше, чем в твоих глазах. Если ты хочешь, я докажу тебе это. Любой счетчик покажет нулевую радиоактивность К тому же я ем эту вкуснятину уже больше двадцати лет. И, как видишь, не умер, не болен, не превратился в голую обезьяну. Просто надо знать места, где брать продукты можно, а где нельзя.

От удивления Лена достала из пачки сигарету и закурила. Откашлявшись, она выпалила:

– То есть как это больше двадцати лет?! Ты говоришь, что ты родился за двадцать восемь лет до исчезновения старого мира, но человек не живет больше сорока лет, а у тебя в сумме получается сорок восемь.

Александр погасил сигарету и пристально посмотрел на Лену. Ей было лет семнадцать, а то и шестнадцать. Рослая, с длинными стройными ногами, высокой грудью и роскошными каштановыми локонами, она производила впечатление умной девочки, школьницы, только что сдавшей выпускные экзамены. Но это по старым меркам. Александр знал, что она два года назад закончила высшие курсы и работала врачом в клинике.

Он чувствовал, что она любит его, но как человек предусмотрительный понимал: не все можно и нужно рассказывать женщинам, хотя бы ради них самих. Однако в данном случае молчание было чревато нежелательными обидами, а может, и уходом Лены, чего Александр хотел меньше всего.

– Понимаешь, Лена, это долгий разговор. Когда-нибудь я расскажу тебе все. А сейчас давай лучше выпьем чаю. Ты знаешь, что такое чай?

– Не знаю и не хочу знать!
– отчетливо громко сказала Лена.
– Мне надоело. Я живу неизвестно с кем. Я ем и пью неизвестно что. Или ты рассказываешь о своем прошлом, или я ухожу.

– Успокойся, девочка. Волноваться вредно.

Александр встал и прошелся по бункеру.

Ровный голубоватый свет мягко ложился на бежевый палас и светло-коричневые обои с тисненым орнаментом, утопая в обитой желтым бархатом мебели и одновременно подчеркивая естественную зелень изысканных комнатных растений.

Гул генератора, едва-едва доносящийся из соседнего помещения, практически заглушался трелями кенаря, невероятно гордящегося, по-видимому, своим янтарным оперением.

–

Трудно было поверить в то, что на земле уже двадцать лет, как нет ни зелени, ни птиц, ни беззаботно хохочущих детей под ослепительным июльским солнцем.

Солнце светило бледно, с трудом пробиваясь сквозь загазованную атмосферу, тускло отражаясь в непроходимых сугробах, плотно укутавших искалеченную земную твердь.

Только каменные тени мертвых городов напоминали о бурной и не такой уж плохой в сущности жизни, к несчастью, навеки утраченной оставшимися в живых людьми.

II

– Я все предусмотрел, - усмехаясь, но не злорадно, а скорее горько, криво как-то усмехаясь, начал Александр.
– Цивилизация была сильной и богатой Всего было вдосталь. Разные государственно-политические системы мирно сосуществовали друг с другом. К тому же экономические платформы этих систем мало чем отличались, и возможность антагонизма, тем более войны, была столь незначительной, что народы перестали трястись от страха, армии пришли в состояние благодушного разлада и больше занимались вопросами быта, а ядерное оружие, не уничтоженное, как говорится, на всякий случай, спокойно дремало в своих бетонных саркофагах.

Все произошло внезапно. Так внезапно, что причины катастрофы остались погребенными под развалинами и радиоактивной пылью Единственно, что успели защитные модули, это дать сигнал тревоги.

Началась паника, неразбериха... Короче, уцелели единицы. Впрочем, это все известно тебе из курса новой истории.

Я все предусмотрел. Я начал строить подземные бункера задолго до катастрофы. Ты спросишь - почему? Да потому, что, если оружие есть, значит, оно может быть задействовано. А оружие было и в достаточном количестве. Болтовня о самообороне рассчитана на доверчивых простачков. Какая оборона, извини, в средствах массового уничтожения?

Я построил себе дом под землей. Бетонные стены с антирадиационным покрытием гарантировали мне безопасность. Универсальный генератор, работающий практически на любом топливе, обеспечивал мне все бытовые удобства, а также существование растений, что необходимо.У вас, насколько мне известно, идет постоянная борьба за выживание. Едите вы биомассу из водорослей, единственное, что можно вырастить в условиях нехватки энергии. Количество людей увеличивается, а чистой воды мало. Витамины вы синтезируете химическим способом. Но они малоэффективны и плохо усваиваются организмом. Помимо всего этого, у вас идут мутации. Незначительные, правда, для внешнего облика, но срок жизни, например, резко уменьшился. Раньше люди жили порой до ста лет. А теперь? Ты говоришь, что твои родители умерли, не дожив и до сорока лет, а твои коллеги по работе в тридцать пять выглядят глубокими стариками.

Я все предусмотрел. У меня есть маленькие, но вполне достаточные для меня плантации, где растут обогащенные необходимыми витаминами травы. В одном из бункеров расположен гимнастический зал с набором тренажеров. У меня несколько отменных, герметичных радиофицированных скафандров, в отличном состоянии, и я без опаски хожу туда, куда вы и подумать боитесь.

Я все предусмотрел. Хочешь чаю?

Лена равнодушно махнула рукой.

– Ладно уж, неси. Уговорил...

Они пили чай с хрустящими солеными галетами и слушали божественную музыку, медленно выплывающую из акустических систем, обволакивающую, уносящую в даль, в невероятную даль, когда на земле не было еще никаких глобальных катастроф, а были величественные музыкальные инструменты - из тысячи разных труб, и жили люди, извлекающие из этих инструментов чарующие галлюциногенные звуки.