Чтение онлайн

— Благодарю.

— И еще я хотел извиниться. — Павел переминается с ноги на ногу.

— За что? — Маша нерешительно поднимает глаза на Павла.

— Ну за то, что обозвал вас красивой, — запинается Павел. — Этого больше не повторится.

— Не повторится? — в голосе Маши звучит нечто сродни испугу.

— Мне так неловко. Как мне загладить вину? Ну хотите я заберу свои слова обратно?

— Да вы издеваетесь надо мной? — поднимает голос Маша.

— Нет, что вы!

— Уйдите вон, Павел Леонидович, и не смейте приближаться ко мне, пока я сама к вам не подойду!

Павел

бросает на меня непонимающий взгляд. Я тихонько пожимаю плечами. Начальник смущенно удаляется.

Эрик примчался вечером в пятницу. Прошло всего два дня, как мы не виделись, а я уже невыносимо соскучилась. Наше приветствие по намечающейся традиции закончилось в постели. Я примостилась на сильном плече Эрика, он бережно меня обнимает. У Эрика невероятно красивое тело — не ходячая гора мышц, как у спортсменов-бодибилдеров, а рельефная мышечная масса как у бегунов-марафонцев, сформировавшаяся от регулярных спортивных тренировок. Провожу рукой по его груди, перебирая пальцами дорожку мягких волосков. От любимого так приятно пахнет, что я теряю рассудок.

— Саша, я действительно не могу жить без тебя. Хочу, чтобы ты всегда была рядом, — чувственно произносит Эрик, поглаживая мое плечо. — Наши встречи не должны зависеть от графиков. Мне нужно видеть тебя каждое утро, каждый вечер. А у меня такая большая и такая одинокая квартира. — Эрик бросает на меня испытующий взгляд. — Может ты вернешься в Москву?

Я правильно уловила смысл? Эрик предлагает мне переехать к нему в апартаменты? Эти слова раскрывают серьезность его намерений. И всё же сейчас я немного напугана такой перспективой. Ведь я лишь недавно обрела почву под ногами. В Пушкине все мои интересы, хобби, проекты, и, разумеется, Федя. Слегка приподнимаюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Эрик, я бы хотела, — нерешительно начинаю я. — Но сейчас у меня всё завязано на Пушкине.

— Я понимаю. Необязательно сейчас. Но давай не будем затягивать.

— Ты не веришь в отношения на расстоянии? — пытаюсь перевести всё в шутку, чтобы разрядить обстановку.

— Честно говоря, нет.

Напрягаюсь. Приподнимаюсь окончательно, облокачиваясь на подушку. Эрик делает то же самое.

— Получается, если я не перееду в Москву, наши отношения сойдут на нет? — испуганно уточняю я.

— Конечно нет. Я не это имел ввиду. — Эрик теряется от моего заявления.

— Мне показалось, ты выразился предельно ясно. — С улыбкой нападаю я.

— До тебя два часа езды. В Москве большинство людей столько времени каждый день стоят в пробках.

Эрик пытается снизить образовавшийся градус нервозности, но я не сдаюсь:

— А если бы было не два, а десять. Это остановило бы тебя?

— Не остановило бы. Но десять часов это действительно проблема. Я это уже проходил. — Эрик отводит взгляд в сторону, вспоминая о чем-то.

— Проходил?

Чувствую, как пружина моих нервов натягивается. Я понимаю, что объективных причин для волнения нет, но на душе неспокойно. Эрик молчит.

— У тебя был неудачный опыт отношений на расстоянии? — продолжаю надавливать я. Лицо Эрика хмурится.

— Это было очень давно.

— Когда ты

уехал учиться?

— Да.

— Расскажи. Я хочу знать о тебе всё. — Беру Эрика за руку. Он сжимает мою ладонь и вздыхает.

— Я заканчивал второй курс. Мне было девятнадцать. К тому времени я довольно долго встречался с одной девушкой. Первые серьезные отношения. Ну знаешь, как это бывает. Казалось, что навсегда. — Эрик горько улыбается. — В тот момент отец решил проявить невиданную щедрость. Видимо, хотел таким образом искупить вину за то, что бросил нас с матерью. Предложил поехать учиться в Стэнфорд. Я решил воспользоваться шансом.

— Ты рос без отца?

— Отец оставил нас, когда мне было восемь. Считал, что здесь нет будущего. Поехал воплощать в жизнь свою американскую мечту. Мы были для него помехой. С тех пор мы редко общались. Он звонил только по праздникам. — Кладу ладонь на руку Эрика, нежно её поглаживаю. — За десять лет отец освоился в США, создал свой бизнес, снова женился. И, видимо, вспомнил, что у него есть сын. — Эрик тяжело сглатывает. — Пока я учился, он пытался сблизиться со мной. Получилось не очень успешно. — Видимо, мои глаза полны сочувствия, потому что Эрик внезапно решает успокоить меня. — Да всё в порядке. Сейчас мы нормально общаемся. Наши отношения, конечно, далеки от идеала. Но могло быть и хуже.

— Понятно. Получается, ты уехал в Америку, а твоя девушка осталась здесь?

Эрик долго молчит. Я не тороплю.

— Она не захотела поехать со мной. Хотя могла. Устроилась на перспективную работу, не готова была всё бросить. Мы договорились, что я приеду на каникулах. Общались по скайпу, переписывались. Сначала всё было окей, но постепенно отношения стали сходить на нет. А потом … каждый стал жить своей жизнью. К лету мы расстались.

Эрик вздыхает. Воспоминания о первой девушке даются ему тяжело. Видимо, чувства были очень сильны. У меня возникает подозрение, что расставание случилось совсем не по обоюдному согласию, но я решаю не развивать тему. Похоже, история сильно его травмирует.

— А когда ты вернулся из Америки, вы больше не встречались?

— Я ни разу не видел её с тех пор. Смех в том, что как только я вернулся из Америки, она туда уехала. В любом случае за эти годы у нас обоих не осталось никаких чувств. Так что всё сложилось правильно.

Какое счастье, что первая девушка оказалось слишком юна и упустила свой шанс. Наверняка, она не раз пожалела о своем выборе. Ах, молодость! Ощущаю себя обезумевшим коллекционером, которому по какой-то неведомой случайности досталось бесценное полотно.

— А ты никогда после не жалел, что вы расстались?

— Как же я мог об этом жалеть? — удивляется Эрик. — Не расстанься мы, у меня бы не было Лизы. Не было бы LifeLab. Не было бы тебя.

Эрик наклоняется и бережно целует меня. Отвечаю на поцелуй, а в голове крутится последовательность: Лиза — LifeLab — я. Понимаю, что Эрик ничего не имел ввиду, но мой назойливый мозг прокручивает фразу снова и снова. С другой стороны, а чего я хотела? Ладно, буду откровенна — как минимум стоять после Лизы. Мне стыдно за мои мысли, и я всеми силами стараюсь прогнать их. В конце концов, я давно не подросток, чтобы придираться к словам.