Я всё ещё...
Шрифт:
Вечер начинается со слов мистера Харриса, выражающего общую надежду на достижение высоких показателей от нашей совместной работы и на дальнейшее процветание от общих усилий.
— Предлагаю поднять тост за долгосрочное и плодотворное сотрудничество, и спасибо за ваше доверие, мистер Уокер.
— Вы не даёте шансов конкурентам, мистер Харрис. Мы работаем только с лучшими. — Без капли лести. Я правда считаю их лидерами в своём сегменте: аналитикой лично занимался. В таких вопросах я подхожу со всей ответственностью, а уж если это касается чего-то сокровенного, то делаю всё, чтобы избежать
В середине вечера ощущаешь себя уже не среди партнёров, а в кругу товарищей, границы общения с которыми выползают за общую выделенную линию.
— Какие планы после проекта? Двигаться на расширение своей экспансии в другие страны? — Видно, с явным интересном расспрашивает мистер Гордон.
— Такие вопросы не решаются в спешке, мистер Харрис — знаете сами. Работаем в этом направлении, не торопимся, но и не медлим.
— Дело говорите, мистер Дэвид. Всё правильно. Приятно видеть молодых и успешных, где обучались?
— Стэнфорд, факультет бизнеса и управления. — Мой голос звучит так, словно эта информация повторению больше не подлежит. Одного раза будет достаточно для интересующихся и для тех, кто с первого раза не расслышал, что я там был и как дурак ждал.
Мистер Харрис, сам того не ведая, оказывает мне содействие,
— Мисс Миллер, вы вроде тоже окончили Стэнфорд, не так ли? — вопрос не мой, но ответ с семилетней выдержкой уж очень меня интересует.
— Гарвардская школа права, мистер Харрис, — продолжает Ами, видимо лично для меня, — трёхлетняя программа доктора юридических наук, с отличием. — Знала, что жду. Не один её мускул не дрогнул, твёрдость и чёткость речи, правильное дыхание. Она, твою мать, профессионально занималась постановкой голоса и речи? Задаюсь вопросом.
Решаюсь на секунду окинуть её взором. Она смотрит прямо на меня, в глазах холод. Меня пробирает озноб — я невольно оказался в самой холодной точке планеты.
Рад, что нашлись люди, которые помогают тебе выбираться из-под снежного заноса.
— Вот такие работники у меня, мистер Дэвид, на вес золота — с упоением ко мне обращается мистер Харрис, возвращая меня в реальность.
Одобрительно кивнув, я увожу разговор в другие, более поверхностные воды. Не стоит тревожить глубины, когда не готов к возможным последствиям.
Оставшиеся часы ужина прошли довольно спокойно. Когда количество сидящих за столом пошло на убывание, этот вечер покидает и она. Попрощавшись со всеми, Амели уходит по долбанному узкому коридору. Безумно жаждал догнать и прижать её к стенке, задав только один вопрос: «Почему?». Сдержался — я так думал пять минут назад.
— Прошу прощения, срочный звонок. — С такой банальной фразой я встаю изо стола и направляюсь за ней, за моей Ами.
Глава 3. Амели
Погружённая в свои мысли, сменяющиеся одна за другой, ухожу с чувством успешно проделанной работы. А по-другому это и не назовёшь. Если бы не настоятельное начальство, то моё лицо вряд ли бы засветилось на общей фотографии всех собравшихся за столом. Буду верить, что никому не придёт в голову подарить мне её в рамке. Я не ставлю пред собой подозрительных личностей.
— Ами, Амиии — сзади доносится пониженный тембр. Всё вмиг
Знакомое ощущение обрушивается на меня мгновенно как низвергающаяся снежная масса. Разворот и я напротив него, прижатая к стене — забыла, как снова дышать, пытаюсь уйти.
— Ами, да постой же, чёрт возьми!
— Отпусти, Дэвид — пытаюсь вырваться, но не могу пошевелиться: ноги и руки ватные.
— Да посмотри же на меня! — Он удерживает мой подбородок своими тёплыми пальцами. Ненавижу, ненавижу его.
На моей стороне играет вовсе не злость — это показное безразличие. Не имеет значения кто он и что он из себя представляет. Было когда-то любопытно, но я давно перестала интересоваться не нужным мне барахлом. Вот, что должны просматривать во мне другие.
— Чего тебе? — смотрю ему прямо в глаза, как известно, темная адаптация занимает несколько часов, у меня же заняло всего минуту, чтобы привыкнуть к тёмной субстанции, стоящей передо мной. Чернотой так и прёт. Начинаю приходить в себя.
— Хватит убегать, семь проклятых лет, семь, ни слова о тебе, — начинает крепко сжимать мои плечи, вдавливая большие пальцы в ключицы,
— Убегать? По-твоему, я в догонялки играю? Тогда сообщаю вам, мистер Водящий, наигралась, спасибо. Я долбанный чемпион по этой игре, доволен? — с едкой насмешливостью отвечаю, переходя на высокую частоту звука своего голоса.
— А по-твоему, что это? Поведай мне, раз имеешь отличное от моего мнение. Ты словно сквозь землю провалилась.
— Лучше бы я провалилась, — с отстранённым голосом произнесла я.
Воспользовавшись полным ступором своего нежеланного собеседника, вырываюсь и мчусь к выходу. Теперь вожу я, но сегодня я решаю сдаться. Никогда не знаешь, что в процессе игры можешь обнаружить, как это было тогда.
Становится трудно дышать, прошу водителя остановится в парке Вашигтон-Сквер, в надежде, что станет чуточку легче. Если бы можно было взять и стереть собственные воспоминания. Господи, о чем это я? Мне даже номер телефона не удалось забыть.
Всё выглядит иначе, или я смотрю по-своему: деревья не ввысь растут, а к низу тянутся своими грустными ветвями, чтобы тебя приобнять; Солнце не в сон клонит, а это скорее проявление им нежелания быть свидетелем чего-то пасмурного, на которое оно не в силах повлиять; птицы не о любви громко поют, они заглушают твою боль. Природа солидарна со мной, решив слиться с моими слезами. И я ей за это благодарна.
Со спокойствием приходит чувство непонимания. Его глаза? Глаза говорят не врут, но в его столько вопросов, словно я без повода испарилась. Но он же был? Возможно, я всегда ошибалась на его счёт, и та сказка, которую мы строили — лишь моя иллюзия. Утонула я в его водах с головой, не сумев вовремя выбраться. Кто бы подсказал, что всегда нужно таскать с собой надувной круг. Потому что, не дождёшься, когда тебе будет брошен на помощь спасательный буй.
Зайдя домой, бегу в горячий душ. Должность не допускает хворать, да и нет желания с бубликом на голове разгуливать по квартире, хрюкая в унисон с сопливыми сериалами. Одиночество убьёт меня быстрее, чем любая чума.