Я всё ещё люблю

Как только шасси касаются взлетной полосы, я начинаю нервничать. Два года я не была в родном городе. Казалось бы, каких-то семьсот тридцать дней, но как по мне, так целую вечность.

Тридцать первое декабря. В это время люди делятся на три типа. Одни готовят салат оливье и смотрят Иронию судьбы по телевизору. Вторые сидят в аэропорту в ожидании вылета куда-то в теплые края. А третий тип — те, кто возвращается на родину к близким встречать Новый год. Вот только из близких у меня осталось не так много людей. Сестра с её парнем Никитой, крестная моей дочки Тина и её фиктивный

муж Руслан Клименцов. И мой друг Джан, с которым мы познакомились в самый первый день моего приезда в Гонконг.

Джан — смесь национального колорита. Его отец — потомственный азиат, а мама наполовину русская, наполовину армянка. Говорит Джан по-русски слабовато. Но благодаря моей практике в Гонконге на протяжении двух лет и учитывая то, что он азиат, у него даже очень хороший русский. Правда, иногда акцент вплетается в слова.

Когда мы только познакомились, Джан стал моим проводником в мир Азии, её культуры общения, жизни и национальной кухни, и их традиций. Обучение было легким и понятным, а с Джаном ещё и интересным. Он объяснял все доходчиво и понятно, даже если я когда-то не понимала их преподавателей.

Джан проявлял не только заботу, но и ухаживания. Старался сделать всё, чтобы залечить те раны, что остались. Нет, он делал все ненавязчиво и просто. А главное, он умел ждать и принял то, что надежды никакой нет, с мужским достоинством. Ну а когда я рассказала о своей беременности, то был рад. И даже помогал пережить токсикоз. Записывал для меня лекции, приносил морс и даже нашел ананас в первом часу ночи в Гонконге. Мы много гуляли, просвещались. Джан был первым, кто увидел Соню. Его мама акушерка, и она же принимала у меня роды. Когда узнала, что я из России, была рада. И мы с ней много разговаривали. Несмотря на известные события, которые разошлись по всему миру, я нигде не столкнулась с осуждением. Наоборот, было много поддержки и заботы даже от людей на другом конце земного шара. Было неожиданно и приятно. Потому что, честно, я очень боялась, что из-за того, что сделал мой отчим вместе с Костей, нас так же будут клеймить. Это вторая причина, по которой я приняла предложение ректора уехать.

Джан сопровождает меня в Москву с целью обмена знаниями в академии. А я как выпускница, окончившая заочное отделение на магистратуре.

Наш ректор сломал все стереотипы. Устроил не только новогоднюю вечеринку для студентов заочников бакалавриата и магистратуры, но и вручение им дипломов. Необычно. И уж точно запомнится.

Джан забирает у меня сумку, помогает спуститься с трапа с малышкой на руках и пересесть на автобус, который довозит нас до самого корпуса аэропорта. Там уже сгружаю Сонечку в коляску и отправляемся на выход в город. Когда достигаем стойки информации, нас уже окликает Тина и бежит к нам.

— Приехала! — обнимает Тина и заглядывает с нежностью на Сонечку. — С возвращением! — шепчет подруга.

— Хеллоу, Джан. Добро пожаловать в Россию.

— Хеллоу! — поднимает руку Джан. — Россиия. Здорово. — выговаривает с акцентом, но при этом его глаза искрятся чем-то новым. Для него это адреналин и путешествие. С ним легко. Он не задает много вопросов. Он просто поддерживает. Помогает. Понимает. Просто находится рядом. И как ни странно, но мне спокойно. Я сама улыбаюсь этому шаловливому парню с кучерявыми волосами и зеленой сережкой в ухе. В нем столько ещё озорства и детства,

что Соня его обожает. Он с ней на одной волне. При нём она как лотос всегда расцветает.

— А вот и моя самая сладкая девочка. Как у тебя много волосиков уже, — сюсюкается подруга с Соней, и та ей улыбается в ответ.

— Три месяца назад у вас была. А так выросла, — удивляется Тина.

— Дети быстро растут.

— Это точно. Вот Мии недавно чешки в садик покупала, а сегодня уже лифчик топиком просит и шорты, чтобы если юбка в школе случайно задерется, то мальчики бы не увидели её трусы. Нет, ты представляешь? — удивляется подруга, когда мы доходим до автостоянки и загружаем вещи в багажник дорогого авто.

— Вау! Я смотрю, Руслан тебя балует. — улыбаюсь, пока пристегиваю Соню в автокресле.

— Ага. Точнее, балует свое самолюбие, — фыркает Тина.

— Ну и ты вроде не отказываешься. — вручаю дочке печенюшку и бутылочку с водичкой. Джан с ней на заднем сиденье занимает место, а я впереди с Тиной.

— А у меня есть выбор? — жалуется Тина. — Это ж его репутацию я испорчу, если жена такого человека будет ездить на общественном транспорте, есть шаурму около академии, и не дай бог, меня заметят в клубе с халтурой. Все, трындец! — разводит руками Тина. — Ещё и вся пресса как сговорились… Статьи о том, какой у меня заботливый муж… Как он меня любит… Как о Мии заботится. Другой бы и не подумал взять девушку из неблагополучной семьи. Ещё и с сестрой.

— А Мия как к нему? — интересуюсь у подруги.

— Знаешь, лучше бы она капризы устраивала. Был бы аргумент хоть для отдельной комнаты. Так нет, она в нем души не чает. Чуть что помочь, так Руслан. Куда поехать, к Руслану. Бесит, блин. — Годик потерпеть и у нас Мией будет своя квартира. И мы разведемся. Опека перестанет меня доставать.

— Все еще держат на контроле?

— Угу. Нет-нет, заявляются. — закатывает глаза, пока стоим на перекрестке. — Ладно, что мы обо мне да обо мне.

— Я так понимаю, рассказывать Кириллу о дочке сегодня на вечере ты не планируешь? — интересуется уже Тина.

— Нет, точно не сегодня. — машу головой. — А он знает… — не успеваю договорить, слова комом в горле застревают.

— Что ты прилетаешь? Знает. Руслан, зараза, проговорился. Теперь он испытывает чувство вины перед тобой. Даже вызвался сегодня у тебя кроватку детскую собирать, — улыбается Тина.

— А про Соню? — уже взволновано спрашиваю подругу. Ведь если Руслан это сообщил, то и о дочери мог. Сейчас я не готова это все оглашать. Я и так еле восстановилась после всего. Новых потрясений не хочу. Нет, это не значит, что дочь не должна знать своего отца или я хочу лишить её этого права. Просто сейчас это тяжело. Да и не время пока.

— Нет. Он просто сказал, что прилетишь не одна, — делится Тина. — Прости, — виновато улыбается подруга.

— Что-то случится, Аня? — вклинивается в наш разговор Джан, который, к слову, знает про Кирилла, но остается на моей стороне.

— Нет, ничего. Все хорошо, Джан. — улыбаюсь другу.

Квартиру, в которой мы жили когда-то с родителями, продали. И на вырученные деньги купили по однушке с сестрой. Спасибо Тине, сделка проходила под её руководством дистанционно. Всю бумажную волокиту и ремонт они с Русланом взвалили на себя. Из однушки мы перепланировали в маленькую двушку с отдельной комнатой для Сони.