Я вернулся. Том 3

После всего произошедшего на пристани я более-менее пришел в себя только сидя возле дверей реанимации. Детектив Кён сидел по левую руку от меня, уставившись в невидимую точку перед собой, не мигая и скрестив руки на груди. По правую руку — начальник службы безопасности Ча Дохён нервно постукивал ногой по полу.

Председателю, едва он узнал о критическом состоянии Харин, стало настолько плохо, что его самого увезли из особняка семьи Чен на карете скорой помощи. Лишь отец и мать юной наследницы

сейчас придирчиво занимались оценкой и обустройством ВИП-палаты, в которую должны были доставить девушку, если операция завершится успешно. Родители, которыми овладело беспокойство, даже мысли допускать не хотели, что Харин не удастся спасти.

А вот я ее допускал. Джинхёк, по причине неосторожных действий которого девушка вообще сейчас лежала на операционном столе — тоже, поэтому почти сразу же после приезда полицейского наряда на пристань Сивона поспешил отправиться в больницу вместе со мной.

Что касается наемницы, в руках которой наследница одной из крупнейших корпораций Хвангапура получила критическое ранение, то от страха женщина просто сдалась. Сбежать она всё равно не успела бы, но вовремя перевести стрелки на детектива, совершившего куда более тяжкое, по ее мнению преступление, могла.

Я всё еще не до конца понимал, зачем Харин в принципе приехала на ту пристань. Ее красный спорткар был припаркован неподалеку от арендованного мною автомобиля. Разве что она следовала за нами от Хвангапура до самого Сивона. Тогда с какой целью? Ответить на этот вопрос сейчас я не мог.

Женщины… Даже я со своим багажом ценного жизненного опыта редко мог их понять.

— Что же на самом деле там произошло? — первым нарушил господин Ча продолжительное молчание, но после его вопроса атмосфера между нами тремя, казалось бы, накалилась еще сильнее.

Я знал, что наша с детективом деятельность его не особо интересовала. Вопрос был в другом, и мы задавались тем же. Я мог бы солгать ему, запросто. Наплести сейчас что угодно, но служба безопасности всё равно узнает правду рано или поздно. Харин может прийти в себя и на эмоциях выложить всё, как на духу. Если наши показания не совпадут, крайним останусь все равно я.

— Не знаю, — признался я. — Но госпожи Чен на той пристани не должно было быть.

— И пуля тоже предназначалась не ей, — впервые за долгое время заговорил лейтенант, но его короткая фраза подействовала на Дохёна, как красная тряпка на быка.

Начальник службы безопасности незамедлительно вскочил с пластиковой скамьи, буквально за мгновение сократил расстояние с Джинхёком, схватил его за грудки и, приподняв, резко прижал к стене.

— Какая разница, — едко процедил мужчина сквозь зубы, — кому предназначалась эта пуля, если по итогу она стала представлять угрозу жизни госпожи?!

Ну вот, началось… А я так надеялся, что все мы уже относительно пришли в себя и способны действовать рационально. Хотя меньше всего импульсивных поступков я ожидал от господина Ча.

На протяжении довольно-таки долгого времени мужчина не снимал

с лица каменную маску, оставаясь ко многому холодным и безучастным. Теперь же глаза его буквально пылали ненавистью, ноздри раздувались, громко втягивая воздух, а губы были крепко сжаты. Еще немного, и детектив пополнит ряды пациентов этой больницы.

Вмешиваться в разборки между ними мне не хотелось. В конце концов, Джинхёк действительно поддался сиюминутному порыву и попытал удачу нейтрализовать преступника, в руках которого находился ни в чем неповинный заложник. Будь он хоть трижды лучшим детективом Сеула, в тот момент парень осознанно нарушил полицейскую этику.

Так что, по моему сугубо личному мнению, пусть заслуженно получит в нос. Возможно, такого рода возмездие успокоит их обоих. Даст необходимую разрядку Дохёну за то, что не сумел уберечь свою госпожу, а также ослабит чувство вины Джинхёка за содеянное.

Мне оставалось лишь молча наблюдать, чтобы это «возмездие» не перешло допустимые границы.

Правда, лейтенант упорно продолжал молчать, глядя в глаза неприятеля, и начальник службы безопасности решил открыть последующими действиями второй раунд их противостояния.

— Что, нечего сказать? — с прищуром изучал он лицо Джинхёка, наверное, надеясь отыскать на нем хотя бы каплю раскаяния.

— Я принесу искренние извинения перед семьей Чен от лица первой опергруппы по тяжким преступлениям центрального района, — сдержанно ответили ему.

— Вот же ублюдок… — не сказал, а выплюнул господин Ча.

А затем замахнулся кулаком и вмазал детективу в челюсть так, что даже я скривился.

Ауч… Больно должно быть. Но хорошо хотя бы, что на этом всё закончилось.

Всё еще дрожа от гнева, Дохён отпустил лейтенанта и вернулся на свое прежнее место, ну а Джинхёк тыльной стороной ладони вытер кровь, проступившую из разбитой губы, и лишь слегка поморщился.

— Полегчало? — осведомился я, в свою очередь, у охранника, но тот просто издал тяжелый вздох.

Видать, не особо. Судьба Харин всё еще под большим вопросом, и с этим уж точно ничего нельзя сделать. Вся надежда оставалась на оперирующего хирурга. В его руках сейчас находилась жизнь юной наследницы, а нам оставалось лишь смиренно сидеть здесь, выяснять отношения и ждать результатов операции.

В общей сложности мы просидели так около часа, прежде чем лампа над дверями операционной потухла. Как только доктор вышел к нам в коридор, первым с места само собой подорвался господин Ча. Мы с лейтенантом просто уставились на хирурга, ожидая вердикта.

— Что я могу сказать… — начал мужчина, попеременно бросая взгляд то на Дохёна, то на нас. — Жить будет.

И в этот именно в этот момент вся наша троица могла расслабленно выдохнуть.

— Пулю мы извлекли, органы не задеты, — продолжил доктор в прежнем тоне. — Пусть до утра остается под наблюдением. Как только состояние стабилизуется, пациентка будет переведена в палату. Тогда ее можно будет навестить.