Чтение онлайн

На последней фразе он возвысил голос. Почти крикнул.

– Не ори! – огрызнулась Рита.

Но какое-то сомнение обозначилось в ее голосе. Она еще не поверила, но уже дрогнула. Допустила мысль о самой возможности договориться.

– Сейчас приедут менты! – продолжал стращать Анатолий, психологически дожимая свою собеседницу. – И я уже ничего не смогу сделать! Они просто нас не любят! Они на дух не переносят частных охранников! И тут ни чего нельзя поделать! Я не смогу им ничего объяснить и не смогу ни на чем настаивать! Давай договоримся, Рита! Договоримся, пока здесь нет ментов! Я тебя выпускаю! Ты уйдешь отсюда с оружием! Уйдешь куда

захочешь! Еще пять минут промедления – и тебе уже не вырваться! Уходи, пока не поздно!

Он ее увещевал. Умолял. Уговаривал. Ему было важно, чтобы она поверила – он не причинит ей зла. Он с нею – почти что заодно… Потому что она ему не нужна. Ему нужна Аня.

Снизу, из гостиной, стремительно поднялся охранник. Китайгородцев жестом показал ему, что двигаться надо бесшумно.

– Сейчас ты отдашь свой пистолет, – сказала через дверь Рита.

– И чтотолку? Тебе надо уходить…

– Отдашь свой пистолет, – будто не услышала его девушка. – И отойдешь от двери.

– Хорошо, – легко согласился Анатолий.

И тут очень некстати в эфир вышел один из тех охранников, что гонялись за неуловимым Виктором.

– Обнаружили Пастухова! – сказал в пере говорном устройстве тревожно-возбужденный голос. – Он – в гостевом доме, и у него – заложники!

Рита это услышала.

– Китайгородцев! – крикнула она, и в ее го лосе был почти что восторг. – Срочно – рацию! И мне, и тому парню! Две минуты тебе даю, а иначе ты пожалеешь!

Анатолий был так раздосадован, что едва удержался от грубого ответа. Но он погасил свой гнев:

– Мне не придется ни о чем жалеть, потому что Ане ты не сделаешь ничего плохого!

– Сделаю, вот увидишь!

– Нет! – твердо сказал Китайгородцев. – Пока она жива, у тебя есть шанс…

– На мне – уже трое! – напомнила ему Рита. – Ну, будет не трое, а четверо – что изменится? Смертной казни у нас нет, а пожизненное мне впаяют хоть так, хоть эдак. Я застрелю эту дуру, если только ты начнешь чудить!

– Если с Аней что-то случится, тебе не придется сидеть в тюрьме! Ты погибнешь, якобы в перестрелке! Я застрелю тебя лично. Обещаю! – Он открытым текстом сказал то, что и сама Рита держала в голове. Для нее Аня – лучший щит. Без дочери Тапаева она обречена.

Ответа не последовало. Значит, все она поняла правильно…

– Ты девчонка неглупая, – оценил Анатолий умственные способности Риты. – Тебе не надо ничего объяснять дважды. Теперь выслушай меня. Сейчас я пойду в гостевой дом, чтобы вести переговоры с тем парнем. Пойми, мне нужно время на то, чтобы установить с ним контакт и чтобы он мне поверил. Я ведь должен передать ему радиостанцию, а он вряд ли кого-то хочет сейчас подпускать к себе. Как только он заполучит радиостанцию, ты тут же сможешь с ним связаться. Но только заклинаю тебя: не выходи из комнаты и вообще ничего не предпринимай! Дождись, пока я вернусь! Ты не сможешь отсюда уйти! Тебе не позволят этого сделать! Дождись, пока я приду!

Он хотел заморозить ситуацию. Оставить все как есть. Чтобы только не началась стрельба.

Кивнул оставляемому им охраннику и побежал по коридору.

Телохранитель Китайгородцев:

«В гостевом доме… У него – заложники… Радиостанции – ему и Рите… Вдвоем они – сила…Он будет прикрывать ее отход… С ним – непросто.:.

У него за плечами – война… До Ритыне дотянемся… Она только играла дурочку… Изображала несмышленыша… Розовый заяц под подушкой… Подстава… Камуфляж…. А троих положила шутя… Да, фактор внезапности… Но и охранники не лыком были шиты… И ориентируется она превосходно… Пастухов ведь не был с нею заодно… Решила его использовать… Все быстро просчитала… Освобождает… Ему – карабин охранника… Он контролирует рубильник… Она в темноте добирается до Тапаева… Все как в аптеке… Почти стопроцентно гарантированный успех… Она только не учла, что охранник – не в приемной, а в тапаевском кабинете… За закрытой дверью… Ей не хватило какой-то малости… То, что покушение сорвано, уже понимает… Не дура… Нацелена на отход… Этого Пастухова она нам отдаст… Просто им прикроется… И отдаст, чтобы уйти самой… Троих убитых ей не простят… Понимает… Это плохо, что понимает… Потому что не отдаст Аню… Смертельно боится… Ее страх убьетАню… Она ее не отдаст – и будет стрельба… Будет стрельба… Никак нельзя выпускать…»

Охранник с карабином наперевес прилип к стене дома, почти слившись с ней. Прикрывал пространство, разделяющее главный и гостевой особняки тапаевского поместья. Анатолий пробежал мимо, не задержавшись ни на мгновение. Ворвался в дом и с ходу окунулся в атмосферу тревоги. Один охранник затаился под лестницей – ствол его «сайги» был устремлен вверх. Второй маячил в коридоре первого этажа. «Напряжен… И лицо – бледное… Первый раз парень в такой переделке…»

– Обстановку! – коротко потребовал Китайгородцев.

– Наткнулись на него наверху. Он стрелял, но не попал.

– Как оказался в доме?

– Я не знаю.

– Кто дежурил у входной двери?

– Я.

– И не знаешь? – недобро удивился Анатолий.

– Но в дверь он не входил!

– А, черт! – понял Китайгородцев. – Лестница!

Они впопыхах не убрали веревочную лестницу, по которой ушла Рита. Просто некогда было. И никто не мог предположить, что здесь объявится Пастухов.

– Кто наверху из наших?

– Дергунов. По нему тот парень пальнул, и Дергунов укрылся в комнате.

– В какой?

– Первая справа по ходу.

– Связь с ним есть?

– У него нет переговорника.

– Кто в заложниках?

– Он взял стариков. Тапаевскую сестру и ее мужа. Кажется, все.

– Кажется?

– А как проверишь, Толик?

– Свет в его комнате горит?

– Нет.

– Как же он контролирует заложников? – удивился Китайгородцев.

«Света не зажигать – это Пастухов грамотно делает… Если еще и шторами окно закрыл, так и вовсе молодец… Обезопасил себя от снайпера… Но как в темноте контролировать заложников?»

– В какой он комнате? – спросил Анатолий.

– У стариков. Третья справа по ходу.

Китайгородцев щелкнул клавишей переговорного устройства:

– Костюков!

– Я!

– Взгляни в окно на гостевой дом. Окно второго этажа гостевого дома. Единственное окно на втором этаже, которое ты видишь.

– Вижу окно.

– Свет есть?

– Нет.

– Нет света? Или окно закрыто шторой?

– Толик, мне плохо видно. Там фонарь под окном, меня слепит.

«Вот оно что! Фонарь! Пастухову не надо зажигать свет. Ему хватает уличного фонаря…»