Я тебя сделаю!
Шрифт:
Ярославский, Ленинградский и Казанский вокзалы брать было одно удовольствие — они расположены на одной площади, и поэтому взять их можно было одним махом. Телеграф на Тверской тоже не представлял проблемы: он был в Центре, рядом со станцией метро, как и Почтамт на Мясницкой. Можно было еще взять телевидение, но это уже по ситуации будет видно, — решила Красная Мишапочка.
День катился к закату, с революционным переворотом следовало поторопиться. Началось превращение красавицы Серенады Марципановны в революционного матроса-балтийца. Из гардероба досталась летняя полосатая тельняшечка, расклешенные брючки тоже
— Бескозырка — это значит — без козырей! А без козырей — это пасьянс. А пасьянс я только один знаю — «Косынку». И косыночка у нас тоже имеется! — и Красная Мишапочка вытащила из закромов красную турецкую косынку, расшитую монистами по краю — танцовщицы восточных танцев такую косыночку на бедрах завязывают для красоты и звона. Косыночка была повязана на шею, как пионерский галстук, и революционный матрос был готов к подвигам. Одна деталь не давала покоя: матрос-то должен быть балтийцем, а вот как это сделать:
— Ладно, по дороге само придумается! — и Красная Мишапочка выбежала из квартиры, уложив в сумочку диктофон и блокнот — на всякий случай. По дороге действительно все придумалось само: в двух шагах от дверей подъезда был минимаркет, украшенный рекламой пива. Пиво, конечно же, «Балтика» — и Мишапочка завернула в магазинчик, купила две баночки и сунула их в карманы, став теперь уж точно балтийским матросом. Уж не клинским и не очаковским — это точно!
В метро она направилась на кольцевую линию — все вокзалы были расположены на ней. Приехала на «Комсомольскую», вышла на площадь у Ленинградского вокзала.
— Ну что, начнем с колыбельно-революционного вокзала! — рассудила она логично, и вошла в здание вокзала. Нашла окно администратора и подошла к нему. В окне сидела серьезная дама с усталым взглядом, к шуткам явно не расположенная. Красная Мишапочка молча глядела на начальство, тиская в ладошках диктофон и судорожно соображая, как бы поделикатнее объявить администратору, что она намерена взять вокзал.
— Что вы хотели? — спросила администратор Мишапочку.
— Я хотела Ленинградский вокзал, — ответила Мишапочка вежливо.
— Пожалуйста, вот вам Ленинградский вокзал.
— Спасибо! — Мишапочка даже не ожидала, что все окажется так легко. Вокзал ей отдали без боя, и это было задокументировано — диктофон все записал. Выключила диктофон и направилась на Ярославский — он был рядом.
На Ярославском ситуация повторилась:
— Что вам угодно?
— Мне угодно Ярославский вокзал.
— Это Ярославский вокзал.
— Можно взять?
Администраторская дама подняла глаза, увидела, что Мишапочка разглядывает рекламную листовку билетных касс (а на самом деле прикрывает ею диктофон), и кивнула:
— Конечно, берите!
— Спасибо, беру с удовольствием!
Дама хмыкнула, а Красная Мишапочка, не отходя от окна администратора, вытащила блокнот и на первой странице сделала таблицу, в которой пометила:
Ленинградский вокзал — 1 штука — ВЗЯТО.
Ярославский вокзал — 1 штука — ВЗЯТО.
И отправилась на Казанский. Проходя по подземному переходу, она обратила внимание на уличных торговок: одна из них торговала игрушками, и у нее на руке болталась связка розовых поросят в разноцветных штанишках. Невозможно было удержаться
«Тридцать три поросенка», — подумала Красная Мишапочка, улыбаясь, и замурлыкала знакомую с детства песенку: «Хоть полсвета обойдешь, обойдешь, обойдешь, лучше дома не найдешь, не найдешь, не найдешь!»
Переход упирался прямо в Интернет-кафе, которое представляло собой крошечную комнатку с тремя компьютерами на двух малюсеньких столах и стойки менеджера, который заодно и услуги бармена оказывал. Молнией мелькнула в голове гениальная идея: телеграф надо взять современными средствами — зачем тратить лишнее время на разъезды? Она уселась перед монитором, набрала в адресной строке ww.cnt.ru и в открывшемся окне официального сайта Центрального
Телеграфа нашла адрес электронной почты телеграфа. И написала телеграфу письмо:
«Уважаемый Телеграф!
В связи со сложившейся революционной ситуацией, когда верхи (на крыше) не могут, а низы (на 5-м этаже) не хотят, вынуждена Вас взять. Все претензии принимаются в течение 180 минут. Непоступление претензий в указанный срок расценивается как согласие с Вашей стороны на означенные действия.
Революционный матрос-балтиец
Красная Мишапочка
25 октября 2007 г.»
Точно такое же письмо отправилось и на Главный Почтамт. Вот это была отличная работа! Взятие Почтамта и Телеграфа заняло всего три минуты! Еще две минуты Мишапочка брала Белорусский вокзал. То, что может прийти письмо с отказом, она даже представить себе не могла! Картинка маслом: получить официальный отказ Центального Телеграфа — не желаем, мол, сдаваться Красной Мишапочке — революционному матросу!
Мишапочка, хихикая, выключила компьютер, расплатилась и пошла брать Казанский. Напевая, она толкнула тяжелые двери, представляя себе, как она сейчас будет объясняться с администратором. Но сценарий поменялся: окно администратора было закрыто. Около него стоял, привалившись, слегка подвыпивший гражданин в какой-то форме, Красная Мишапочка не сильна была в определении чинов и званий, равно как и рода войск. Моряков могла отличить, летом морская пехота гуляла в светлых тельняшках и громадных бескозырках. Она поправила косынку на шее, стараясь не греметь монистами. Гражданин улыбался и глядел приветливо. Фуражка его лежала на прилавке, и в ней красовались два громадных желтых яблока.
— Угощайтесь, барышня! — он протянул ей яблоко.
— Спасибо, я не хочу. А где администратор? — она не хотела терять время на болтовню — уж очень серьезная сегодня миссия выпала, не каждый же день приходится устраивать перевороты!
— Я за него! — гражданин выкатил яблоки из фуражки и нахлобучил ее на лоб.
— Правда? — Красная Мишапочка улыбнулась, но гражданин строго глядя, уверил ее:
— Абсолютная правда! Что вам угодно?
— Мне угодно взять штурмом Казанский вокзал! — она старалась сохранить важное выражение лица, но это у нее не очень получалось — губы расплывались в улыбке.