Я тебя рисую
Шрифт:
— Менее подлым оно от этого не становится, — бросила я и отошла. — Мне не интересны твои мотивы, Арвиэль, мне непонятно другое. Неужели ты хочешь получить такую жену? Не любящую тебя, более того — презирающую за подлость и шантаж? Жену, к которой будет страшно повернуться спиной? Я никогда не смогу относиться к тебе по-другому, никогда не полюблю. Ты хочешь такой жизни?
Если я хотела достучаться до Первородного, то у меня не получилось: он лишь пожал плечами.
— Зато я получу то, что хочу. А насчет любви… Разве кто-то из нас имеет на нее право? Я получу тебя, и этого достаточно.
— Не
— Дождусь. И получу, — с нажимом повторил он. — Как ты смогла уже убедиться, я очень терпелив. Я ждал тебя пять лет. Пока ты повзрослеешь, пока поймешь, пока оценишь и примешь меня. Я ошибался в этом… Насколько я понял, ты предпочитаешь грубые действия, правда?
Он резко дернул меня на себя, сжал руки и смял мне губы поцелуем. Холодный, словно камень, покрытый инеем. Тара говорила, что у Первородных температура тела немного ниже, чем у людей, и их кожа всегда кажется нам прохладной. И его поцелуй был таким же — размеренным, жестким и ледяным. Черно-белым, без других оттенков и красок, словно не поцелуй вовсе, а лишь его набросок углем. Правда, таким он был лишь для меня, потому что Арвиэль прижимал меня все сильнее, и его язык почти душил, не давая вздохнуть. Дыхание Первородного стало тяжелым, рваным, а руки сжимали меня, гладили спину, зарывались в мои волосы. Я попыталась вырваться, и удивилась, насколько Арвиэль сильный. Глядя на его худую фигуру, я не подозревала в нем этого. И поэтому осталось лишь одно: глотнуть воздуха и изо всех сил укусить его за губу.
Он придушенно вскрикнул и отпрянул. Хотел что-то сказать, но за дверью раздался шум и грохот, кто-то заорал, и дверь отлетела в сторону, являя нам разъяренного Люка.
— Какого демона ты делаешь, Арвиэль? — заорал он на друга.
— Люк, хватит орать, — Первородный взмахнул рукой, и дверь с громким стуком захлопнулась, чуть не прищемив нос одному из стражей.
— Ева, что он с тобой сделал? У тебя кровь? Арвиэль, ах ты сволочь…
— Да все с твоей сестрой в порядке! — раздраженно дернул плечом властитель и упал в кресло, не глядя на нас. На светлом наряде появились капли крови из прокушенной губы, и он поморщился недовольно. — Мы всего лишь пообщались.
— Не трогай ее, — прошипел Люк, а я развернулась к брату, окинула его хмурым взглядом.
— Почему ты не сказал, что Линтар отправился за мной в портал? Зачем соврал? Я что, не могу доверять даже тебе, брат?
— Ева, зачем ты так? Я не хотел тебя беспокоить.
— Светлый Дух! — я сжала виски ладонями, а потом решительно выпрямилась. — Убирайтесь из моей комнаты! Оба.
— Ева…
— Убирайтесь! — прошипела я сквозь зубы.
Арвиэль дернул плечом, поднялся и вышел, не посмотрев больше на нас. Люк вздохнул, попытался что-то сказать, но наткнулся на мой злой взгляд и тоже ушел.
Дверь за ними захлопнулась, и я прижалась ухом к створке, прислушиваясь к шагам, но было тихо. Осмотрелась, раздумывая, чем бы подпереть дверь, но вся мебель была слишком тяжелой. Выглянула в коридор.
— Ваше Высочество? — обеспокоенно подошел Диос. — С вами все в порядке?
— Диос, не пускайте ко мне никого! — приказала я. — Даже… моего брата. Я устала на приеме и хочу отдохнуть.
— Конечно, Ваше Высочество.
Закрыла дверь
«Делая выбор, ты берешь на себя ответственность за все последствия своего поступка» — вспомнились слова мудрого Ао, вздохнула и вытащила свой грифель.
Если бы это был обычный стержень для рисования, думаю, у меня ничего бы не получилось. Замок Арвиэля был надежно защищен и от магии созидающих тоже. А над моей комнатой и вовсе установили сдерживающий барьер — видимо, опасаясь, что добрая Кармели все-таки притащит мне краски. Но в моих руках был не обычный грифель. Это был застывший огонь Первого Дракона. Я провела линию прямо на двери, поверх уже существующей, рисуя новую. Но эта призрачная дверь откроется туда, где сейчас Линтар. Я так ясно представляла себе его: желтые глаза, сильное тело, белые волосы… короткие, теперь короткие…
Вздохнула еще раз, схватила со стола лампу и потянула нарисованную дверную ручку.
Мне казалось, что я готова к тому, что увижу, но оказалась, что я сильно ошибалась. Вид арманца, подвешенного на цепях, растянутого так, что он не мог пошевелить даже пальцем, окровавленного и избитого, заставил меня задохнуться от ужаса и дикой боли, что скрутила нутро. Его голова была опущена и глаза закрыты. Я сделала бесшумный шаг, порадовавшись, что догадалась захватить лампу. Конечно, куда кроме подземелья мог заточить Арвиэль арманца? Туфли я так и не обула, так что по холодным камням пришлось идти в тонких чулочках, но сейчас меня это мало волновало.
«Глупая, какая же я глупая, надо было взять хотя бы воды… или еды… — думала я, чтобы не расплакаться, — или каких-то лекарств… Он же умирает… кажется…?»
Арманец чуть шевельнулся, не открывая глаз, повернул голову в мою сторону, жадно втягивая воздух.
— Кажется, у меня бред… — пробормотал он. Разбитые губы чуть изогнулись в усмешке. — Хорошо…
Я промолчала, опасаясь открывать рот. Иначе могу не сдержаться, и весь мой план обернется крахом. А я не могу этого допустить, никак…
Постояла, раздумывая. Единственное, что я могу — рисовать. Только вот на чем? Стены влажные, в кусках плесени, неровные и из грубых камней. Пол— земляной, но такой твердый, что мой грифель сломается об него. Что же придумать?
— Ева… — я вздрогнула и повернулась, встретившись с ним взглядом.
— Тише, — прошептала я. — Не знаю, как далеко стража.
Он смотрел несколько мгновений, не мигая, а потом встрепенулся, потряс головой.
— Ева, что ты здесь делаешь?
— Танцую, что, не видно? — не удержалась я. — Отличное место для увеселения.
— А что, еще не натанцевалась сегодня? — усмехнулся он. — Или пришла полюбоваться? А где же твой жених, этот Первородный хлыщ, что так нежно тебя сегодня обнимал?
— Заткнись, арманец. Думать мешаешь, — огрызнулась я, обходя каменную темницу и не находя ничего пригодного для рисования. Пнула пучок соломы с досады. Линтар покосился на мои ступни.
— Почему ты опять босая?
— Туфли потеряла, — буркнула я. Он хмыкнул, прикрыл глаза.
— Туфли потеряла… — протянул он и посмотрел остро. — Зачем пришла?