Я тебя рисую
Шрифт:
Аярна тоже сделала глоток и улыбнулась, уже не спуская с меня глаз.
— Мой повелитель, наконец-то… — прошептала она. В светлых глазах принцессы дрожало такое возбуждение, что мое тело отозвалось на этот призыв.
Слуги сняли с нас мантии, и я протянул Светлейшей руку. Забили тревожно анары, наполняя воздух тягучей и сладкой музыкой. Взметнулось пламя факелов, а Синяя Звезда взошла окончательно, вспыхнув над дорххамом.
Возле источника я снял с принцессы драконью чешую, оставляя ее обнаженной. Она, заметно волнуясь, помогла раздеться мне. Желтый туман почти скрывал нас от зрителей, вырисовывая лишь
Вода приятно охладила разгоряченные ступни, когда мы спустились в дорххам, волосы поплыли… И я понял, что все плохо. Потому что белые и золотые пряди не желали свиваться, расплывались в разные стороны, словно в источнике образовалось два противоположных течения. Глаза Аярны расширились изумленно и испуганно.
— Духи против… — прошептала она.
Я дернул принцессу за собой, сжав зубы. Вода уже кружилась водоворотами, почти отбрасывая нас друг от друга. Я не мог этого допустить. Просто не мог… Выпустил силу, усмиряя поток, незримо закрутил вокруг нас, заставляя пряди свиться. Они сплелись неровно, насильно, но все же соединились. Прижал принцессу к стенке источника и впился в ее губы. Единственные губы, которые я имею право целовать. И осознал, что все даже хуже, чем я думал. Потому что перед глазами стояло другое лицо. И я почти стонал, представляя его. Красные пряди, словно пламя, зеленые глаза цвета изумрудных холмов…
То, что я делал, было святотатством. Кощунством. Оскорблением духов. Я просто плевал на все устои, осквернял священную силу дорххама. Потому что входя в тело принцессы, проливая ее девственную кровь в источник, и чувствуя боль от выжигающих кожу браслетов, я думал о другой девушке. Я слышал, как шепчет «люблю» Аярна, слышал ее стоны, и сжимал зубы, чтобы не выкрикнуть другое имя.
Поднял голову, сквозь желтый туман нашел одно единственное окно. Драконья кровь усиливала зрение до предела, делая его невероятно острым. Впрочем, я и так увидел бы ее. Она смотрела на нас, ведь из башни так хорошо виден дорххам…
— Ева… — я все-таки выдохнул ее имя, вбившись в тело принцессы последний раз.
Глава 8
— Что происходит? — не удержавшись, я тронула за локоть служанку. Кабинет Линтара я все-таки покинула, а уже через час пришла девушка и велела следовать за ней. Стоило выйти в коридор, как за нами шагнули стражники, и я оглянулась на них с недоумением. Не очень понимая, это меня охраняют, или от меня.
Меня проводили в угловую башню, принесли новую тунику и теплый плащ. Все такое же коричневое, из грубой ткани. Здесь не было террасы, и комната оказалась совсем небольшой, но я вздохнула с облегчением. Чем дальше я буду от арманца и его невесты, тем лучше.
День я провела, маясь бездельем и уже желая, чтобы хоть кто-нибудь явился. Я не понимала действий Линтара. То меня дарят принцессе, то он запирает меня в своих покоях. То выгоняет в башню. Может, завтра я снова стану игрушкой Аярны? Впрочем, я уже согласна была быть кем угодно, но хотя бы действовать, выходить из комнаты, общаться с другими служанками. Очень хотелось поговорить с фойрой, выяснить, как она попала сюда. Из окна я днем увидела темноволосую девушку. Это, несомненно, была кочевница, к нам как-то приезжала делегация этих гордых воительниц. Как она оказалась в Ранххаре? Непонятно…
Попыталась
От того, что меня снова заперли в четырех стенах, хоть и весьма комфортных, хотелось завыть. Между тем, за окном что-то происходило, хоть я не могла понять смысла. Мне был виден дорххам, похожий на тот, что был в горах, только меньше. Но желтый дым — такой же, и воняло от него тухлятиной. Впрочем, я уже почти привыкла к этому запаху и даже перестала его замечать. С удивлением смотрела, как расставляют длинные шесты с чашами наверху, как устилают землю красным ковром и посыпают лепестками. Там явно планировалось какое-то торжество.
В обед я, не удержавшись, схватила за руку служанку.
— Что происходит?
Она бросила на меня недовольный взгляд, поджала губы, но желание посплетничать, видимо, переселило.
— Так обручение! Сегодня Повелитель и Светлейшая станут парой!
— Возле этого… источника? — догадалась я.
— В источнике, — девушка сверкнула глазами и чуть порозовела. На ее лице разлилось мечтательное выражение. — Хотела бы я хоть разочек побыть на месте Лучезарной принцессы…
Мечты служанки меня как-то не волновали, но вот кое-что я не поняла.
— Они будут жениться в воде? — удивилась я. — Это же неудобно!
— Духи дорххама должны скрепить союз повелителя и принцессы, — чуть раздраженно от моей глупости пояснила она. — К тому же первый раз даже с обычным мужчиной больно, а повелитель может убить, если не сдержит свой огонь. А все знают, что испив драконьей крови невозможно сдержаться. Источник Жизни исцелит принцессу. Конечно, если она невинна.
— А если нет? — тупо спросила я. Честно говоря, я вообще плохо понимала, о чем идет речь. Понятно, что планируется какой-то брачный ритуал, но вот его суть ускользала от меня.
— Если нет, то Повелитель напоит духов источника не девственной кровью, а просто кровью.
— Чьей? — снова не поняла я.
— Светлейшей! — уже откровенно раздраженно рявкнула служанка. — Что тут непонятного? Если принцесса окажется испорченной, повелитель ее убьет, ясно же!
У меня просто рот открылся от услышанного. Пока я стояла и хлопала глазами, пытаясь как-то осмыслить сказанное, девушка забрала поднос с едой и скрылась за дверью.
Между тем приготовления набирали обороты, и когда долина окрасилась густым фиолетовым цветом надвигающихся сумерек, возле дорххама выстроились арманцы в длинных черных балахонах. Я рассматривала их с удивлением, ведь на их лицах были наросты, почти как у вирххаров. Эти шипы тянулись от носа к макушке лысой головы, а когда один из них повернулся, я поняла, что шипы спускаются и на спину. Выглядело это жутко…
Чаши загорелись огнем, и в воздухе разлилась странная музыка, тяжелый и дикий ритм завораживал и тревожил, тянул куда-то…
А потом на дорожку вышел Линтар. Как бы я ни относилась к нему, но художник во мне против воли отмечал красоту его тела и лица. Он был так притягателен в серебристой кольчуге и с распущенными волосами, что хотелось схватить краски и попытаться запечатлеть хоть кусочек этого совершенства. Хотя я никогда в жизни не рисовала… разумных существ. Как я уже говорила, у созидающих это запрещено.