Чтение онлайн

Я покачала головой, решая задачу, стоит ли пожаловаться отцу. Конечно, я понимаю, Люк — молодой, привлекательный мужчина, но помимо этого он еще и наследник престола. А ведет себя, как глупый ребенок, дорвавшийся до сладкого, пробуя все подряд, и запихивая в рот куски, до которых только может дотянуться. Такими темпами скоро образуется целый легион девиц, которых братец успел испортить! Хорошо хоть наша кровь не дает зачать ребенка без должного ритуала, а то король уже несколько лет назад стал бы дедушкой.

С другой стороны, из-за таких сложностей с деторождением от рода истинных созидающих

остались лишь мы трое…

Я тихонько вздохнула. Капли эликсира пробивались и в других представителях рода, но такой полноводной рекой был разлит лишь в наследниках. А это значит, что, как бы я ни упрямилась, однажды мне придется выйти замуж. Эликсир нужно передать, и желательно чтобы мое потомство было многочисленным.

Я чуть скривилась, осознавая перспективы.

Между тем церемония прощания уже подходила к концу. Благо, она была не столь официальна и затянута, как приветствие. Так что уже через каких-то полчаса гости покинут наши владения. Предвкушая момент, когда смогу вздохнуть свободно, я улыбалась морским совершенно искренне. И удивилась, когда верховный посол попросил позволения сделать мне подарок. На его ладони лежала ракушка, почти обычная, если не считать тонкого рисунка, изображающего морскую волну.

— Мой подарок, конечно, не идет ни в какое сравнение с вашим бесценным даром, Ваше Высочество, — сказал старик, чуть прикрыв от яркого света свои глаза, полностью лишенные ресниц. — Но смею надеяться, что и он будет вам полезен…

— Благодарю вас, фьер Анххарамоитет, — я уже произносила его имя, даже не волнуясь. И улыбнулась, пытаясь смягчить уже надоевший официоз: — Мне очень приятно, правда.

Придворный маг с поклоном взял ракушку, подержал в ладонях, прислушиваясь. И лишь убедившись, что подарок не причинит мне вреда, передал в мои руки. Я поднесла подарок ближе к глазам. Простая и изящная вещица была по-своему прелестна. Сверху в дырочку продет простой шнурок — значит, ракушка носится, как медальон.

Я надела его на шею, все еще улыбаясь.

— Благодарю, — с улыбкой повторила я.

— Ваше Высочество, я хотел бы попросить вас, — как-то торопливо сказал посол, когда маг отошел. Отец и Люк разговаривали с остальными, прощаясь и заверяя в вечной дружбе между нашими родами.

— Я слушаю вас.

— Антарея… Позвольте старику так вас называть… Я прошу, чтобы вы пообещали мне кое-что.

— Что именно? — несколько удивилась я, ожидая снова услышать приглашение в Марену.

— Обещайте, что вы не снимете это украшение со своей шеи до полной луны.

Я чуть удивленно молчала. И посол подался ко мне, заглядывая в глаза. В глубине блеклых радужек сегодня был штиль, словно море в глубине посла уже смирилось со всем, что уготовила судьба. И более не волнуется.

— Обещайте мне, — тихо сказал фойр. Я недоуменно кивнула. Собственно, мне это было несложно, а старику, похоже, приятно. Маг подтвердил, что никакой опасности для меня в этом украшении нет, так почему бы не порадовать морского посла? К тому же ракушка действительно была красивой.

— Хорошо, я обещаю, — улыбнулась я.

Старик вздохнул и снова прикрыл веки, спрятав от меня мертвое море своих глаз.

— Спасибо, — сказал он так, словно

это я сделала ему подарок.

И, еще раз кивнув, ушел.

Еще полчаса, и делегация расселась по экипажам и отбыла к границе. А я отправилась в комнату, уже по дороге скинув туфли и стянув изрядно надоевший головной убор.

После отъезда морских жизнь снова вернулась в привычную колею. С утра я убегала в лес или на озеро и рисовала до полудня, пока не наступала пора идти на занятия. Наставница все еще находила, чему обучить нас с братом, и мне казалось, что даже если я проживу тысячу лет, все равно не успею усвоить все те знания, что желала впихнуть в наши головы Тара.

Сегодня Люк был таким рассеянным, что наставница метко и хлестко обожгла хлыстом его пальцы. Отец был против физических наказаний, но порой, очень редко, Тара все же позволяла себе применить их. Впрочем, наказывать подобным образом могли лишь брата, меня за всю жизнь никто и пальцем не тронул. Люк взвился, очнувшись и выплыв из своего тумана, в котором витал, густо покраснел. Не столько от боли, сколько от негодования. Ну еще бы: его, наследного принца, взрослого парня ударили, словно мальчишку.

Я, не сдержавшись, захихикала и получила от Тары грозный взгляд. Наставница снова посмотрела на красного до багрянца принца.

— Если ваши мысли столь занимательны, может, вы расскажете о них и нам? — сурово осведомилась Тара. Я прыснула в кулак. Конечно, поведает, как же! Да там же из приличного будет лишь имя новой пассии. И то неизвестно. Сдается мне, что братец, дабы не путаться, всех зовет «моя прекрасная виа», или как-то так!

— Люкреций! Я вас слушаю! — похоже, наставница сегодня была не в духе.

Брат помялся и стал еще румянее. Я откровенно веселилась и наслаждалась его мучениями.

— Ну так что, Люкреций? Вы поведаете нам, о чем размышляли так упоенно, что не услышали ни одного моего слова?

— Я сочинял сонет, — сдавшись, буркнул Люк.

Я хмыкнула. Ну да, как же. Сочинял он.

— И вы даже можете нам его продекламировать? — приподняла Тара тонкие брови, так же, как и я, усомнившись в правдивости ответа.

— Он еще не готов, — не глядя на нас, соврал Люк. — Я не успел, вы меня отвлекли!

— Тогда, возможно, вы соизволите поведать нам самое начало? — не унималась наставница. Брат кинул на меня отчаянный взгляд, но что я могла сделать?

— Слушаем вас!

Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, брат выдал:

Рассыпав золото по кронам, Вино разбрызгав по листве, Приходит осень. Очарован Весь город ею в сентябре. Я собираю урожаи на полях ее любви Она щедра, как будто знает, Что дни ее здесь сочтены… [1]