Я тебя рисую
Шрифт:
Я откинул голову и рассмеялся. Так и знал, что этим закончится. Проклятые трусы… И это чистокровные арманцы? Да мои солдаты храбрее этих правителей!
— Ну уж нет. Этого я делать точно не стану.
— Линтар! Против тебя выдвинуты обвинения! Передай артефакты, Совет все обдумает и решит…
— Нет.
Хранитель протянул ладони старейшинам, и они коснулись друг друга, замыкая круг силы. Перстень власти на моей руке нагрелся, обжигая кожу.
— Повелитель Ранххара, Аннххар Линтар Солдиор, раз ты отказываешься подчиняться Совету, ты временно отстраняешься от управления Багровой Долиной
Торжествующий Хром вложил свою ладонь в круг, подтверждая согласие, Арх и Рам, переглянувшись, присоединились. Аонис качнул головой, не глядя на остальных.
— Нейтралитет, — хмуро пробормотал он.
Но даже без него связующая сила Совета была столь сильной, что сбивала меня с ног, не давая вздохнуть. Я сжал зубы, из последних сил выкачивая из перстня магию. Удержать ее внутри себя было так же сложно, как устоять, попав в центр разрушительного смерча. А еще и направленная сила Совета, что связывала меня.
Еще мгновение…
Сорвал перстень с пальца, швырнул на стол. Намеренно грубо, отвлекая внимание от самого артефакта и привлекая к собственной несдержанности.
— Пусть так, — рявкнул я. — Согласен на Суд Пяти. Когда?
Хром улыбался, надевая перстень власти на правую руку, Аярна стояла бледная.
— Я сообщу, — величественно взмахнул рукой новый повелитель Ранххара. И добавил: — А пока, Линтар, тебе стоит остыть и подумать. Например, в подземелье дворца.
— Хром! — воскликнула Аярна.
— Это уже слишком, — хмуро отозвался Арх. — До Суда и вызова духов предков Линтар имеет право на все привилегии. В конце концов, он один из чистокровных.
Рам согласно кивнул, а Хром скривился недовольно.
— Хорошо. Можешь удалиться в свои покои. За артефактами я приду позже.
Я склонил голову, опасаясь, что хранитель заметит свет магии в моих глазах. Убраться из зала Советов надо было как можно скорее, и за дверь я почти выбежал, не обращая внимания на взгляды и голос Аярны, которая пыталась броситься за мной следом.
— Варлений, — одними губами произнес я. Он возник сразу. — В покои…
В комнату я ввалился, уже теряя сознание от боли, что билась внутри меня, лишь успел отдать распоряжения духу. Все же не зря древние вкладывали силу в предметы: живое тело не способно удержать ее. Она разрывает внутренности, меняет кровь на жидкий огонь, перекраивает структуру кожи, мышц и сухожилий. Подстраивает под себя, убивая организм…
— Никого не впускать, разорвать контур, — падая на колени, приказал я.
Перед глазами темно, попытался нащупать хоть какой-то предмет, но под ладонями лишь мягкие шкуры. Не то… все не то…
— Линтар? — голос Евы встревоженный, и мне хочется успокоить ее, сказать, чтобы она не боялась, но силы заканчиваются. Магия артефакта добирается до сердца, прикасается острым кончиком, словно зверь — когтем, а потом впивается уже целиком…
Глава 14
Очнулся на полу. На теле лишь лоскуты вместо одежды, даже от ремней с оружием остались только ошметки, а сами клинки, оплавленные, валяются в стороне. Ничего себе я горел… И сразу сердце сжалось от страха за Еву.
— Выспался?
Я чуть улыбнулся. Неужели моя дикарка шутит?
— А ты решила с утра заняться творчеством? — хмыкнул я.
— Созиданием, — негромко ответила она. — И, кстати, пока ты спал, нам пытались выломать дверь.
Я снова хмыкнул. Не сомневаюсь, что пытались. Все же, старейшины не дураки, и отсутствие магии в артефакте распознали довольно быстро. Но Хром не учел некоторые моменты. Во-первых, дух Ранххара подчиняется не его повелителю, а лично мне: это мой кровный предок, который питается моей силой и связью рода. А во-вторых, войти в комнату, которая находится в разорванной линии силы, без моего согласия невозможно. Ведь я всегда готовлю запасной вариант.
Встал на колени возле ее кресла, подпер подбородок ладонью.
— И какой же предмет ты вложила мне в руку, дикарка? — с улыбкой спросил я.
Она пожала плечами.
— У тебя артефакт Идегоррии, у меня — Ранххара. Думаю, это справедливо, Линтар. Ты вернешь мне медальон и отпустишь меня, а я отдам… то, чем стал твой перстень.
— Торгуешься? — положил ладонь на ее ногу, медленно провел, чувствуя, как начинаю заводиться. — Разве я не говорил, что ощущаю наследие драконов кровью? — еще одно прикосновение. Какая же у нее кожа… хочу почувствовать ее губами. Наклонился, поцеловал ей бедро, медленно лизнул.
— Не в этот раз, Линтар, — насмешливо ответила Ева. — Этот артефакт ты не почувствуешь.
— Ты думаешь? — прикрыл глаза, пытаясь отвлечься от ее запаха и желания, которое уже струилось по венам огнем. Настроился на кровь… И…. ничего! Ни малейшего отголоска. Ни зова, ни капли ощущения артефакта! Совсем!
Ева смотрела насмешливо, приподняв красивую темно-рыжую бровь.
— Где он? — обманчиво мягко спросил я.
Все же, Тара дала нам с Люком неплохое воспитание. И когда Линтар ввалился в комнату, а дух запечатал ее от проникновения, я сразу поняла, что арманец умирает от магии. Слишком сильной, чужой, разрушительной. Столь мощной, что его глаза вспыхивали всеми оттенками и цветами, а тело изменялось. Увеличивались ноги и руки, становясь звериными лапами, а из спины вырывались черные крылья. Он обращался, но тело арманца не могло справиться с чужеродной силой, не выдерживало, и даже почти моментальная регенерация не помогала. Такой поток древней магии не сдержать живому существу.
Линтар горел синим пламенем, чужеродным, отличным от его — алого.
Я колебалась, не зная, что предпринять. Еще немного, и арманец умрет. Его руки с отросшими черными когтями скребли пол, шарили по доскам в поисках чего-то, но подняться он уже не мог. Смотреть на это было безумно страшно, приблизиться — тем более. Но и стоять в стороне, наблюдая, я тоже не могла. Решившись, шагнула к нему, вложила в ладонь свой грифель и зашептала слова для передачи магии. Их написал когда-то дедушка, и я понадеялась, что живые строчки созидающих подействуют на арманца. Какое-то время ничего не происходило, а потом грифель вспыхнул, становясь новым артефактом.